Вторая попытка (СИ)

Тут как в поговорке — вначале ухватятся за палец, а потом всю руку по локоть мгновенно откусят и проглотят!

И давление возрастало с каждым днем, японцы давно уже готовились к войне, и встречать противника лучше в северной Корее и Маньчжурии, на дальних подступах, чем вести бои в Приморье. Вот только в Петербурге этого не замечали, вернее, игнорировали угрозу, думая, что японцы не рискнут начать войну с державой, у которой втрое больше населения, а одна армия мирного времени превышает численность всех вражеских войск, выдвинутых по мобилизации, по меньшей мере, вдвое.

Теперь все стало на свои места, и все поступавшие сведения говорили об одном — японцы не пугают угрозой войны, они реально собираются воевать. И делают ставку именно на флот — ведь с захватом господства на море, протяженное дальневосточное побережье Российской империи окажется под прямой угрозой высадки вражеского десанта с последующей неизбежной оккупацией. И сила для этого у них имелась общим числом в дюжину превосходных кораблей линии, десяток английской постройки, и по одному броненосному крейсеру спустили на воду в рейхе и во Франции.

И к этому можно добавить такое же число малых бронепалубных крейсеров, и какое-то количество небольших кораблей береговой обороны, включая китайский броненосец, трофей в недавней войне, что закончилась для японцев оглушительной победой восемь лет тому назад…

— Просто содержание большой эскадры в Порт-Артуре в данный момент совершенно невозможно, Евгений Иванович, вы сами прекрасно знаете почему.

Дальний совершенно беззащитен от нападения с моря, к тому же там только началась постройка мола, что будет являться защитой от частых здесь штормов. Да к тому же всеми делами в городе заправляют креатуры Витте, а он считает, что коммерческий порт не должен иметь береговых укреплений. Внутренний рейд Порт-Артура больше восьми броненосцев никак не вместит — размеры не позволяют, и глубины соответствующие везде.

Стоявший рядом с ним начальник штаба контр-адмирал Витгефт, всем своим видом и манерами больше походивший не на моряка, а на протестантского проповедника. Каковым он и собирался стать в юности, как Алексееву поведали осведомленные люди. Но неутомимый штабной работник, идеальный исполнитель, к тому же упрямый в отстаивании собственной точки зрения — вот это качество Алексееву и нравилось, не видел в нем ни малейшего заискивания и отталкивающей лести.