Вторая попытка (СИ)

И можно было надеяться, что попадания последуют — капитан 1 ранга Щенснович обучал комендоров без жалости, и они считались одними из лучших на эскадре. А офицеры освоили стрельбу по дальномерам, этой новинки, еще летом закупленной у англичан по баснословным ценам. В бинокль были хорошо видны всплески вдоль всей линии вражеских броненосцев, достаточно много у первых четырех, и значительно меньше у двух концевых кораблей — все же «Цесаревич» и «Ослябя» были новыми броненосцами и не прошли должный курс подготовки, как корабли его эскадры, даже прибывшие на усиление летом в спешном порядке.

Все же учебные стрельбы проводили постоянно, а на отряде Чухнина только два раза, и то в Камрани.

Ответный огонь японцев был относительно точен, а часть снарядов, как его предупреждали из ГМШ, взрывалась при ударе об воду. И средним калибром уже несколько раз попали в «Ретвизан» — разрывы чувствовались по вибрированию палубы под ногами. Но за девятидюймовыми плитами крупповской стали, что опоясывали боевую рубку, можно было руководить боем — такая защита была непробиваемой, только с самой короткой дистанции, а бой начался на тридцати пяти кабельтовых, но расстояние между колоннами потихоньку уменьшалось, и время текло, хотя его ход не ощущался.

Стреляли едва десять минут, но вице-адмиралу Макарову казалось, как и многим другим морякам, что прошло не меньше получаса.

«Ретвизан» сильно тряхнуло, показалось, что ноги согнулись в коленях, а сталь под ступнями из плиты превратилась в «волну», настолько сильной оказалась вибрация.

Что попал двенадцатидюймовый снаряд, это Степан Осипович понял сразу, но взорвался на броне. И тут корабль встряхнуло еще раз — противник пристрелялся, и теперь попадания пойдут одно за другим. Но то не страшно — построенный американцами броненосец имел большую площадь бронирования среди всех русских кораблей линии, и даже «Цесаревич», детище французских корабелов ему в этом уступал. Впрочем и «Три Святителя» имел броневую цитадель совершенно не пробиваемую крупным калибром даже с нескольких кабельтовых — совершенно избыточная защита в 16–18 дюймов гарвеевской стали, хватило бы и десяти дюймов толщины. Зато 75-ти метровый пояс можно было бы дотянуть до оконечностей, и поверху установить еще один, хотя бы в пять дюймов толщины. Это бы сделало корабль «неубиваемым», а так получилось то, что получилось.