Вторая попытка (СИ)

А на ходе свыше десяти узлов попадание крупнокалиберного снаряда с мощным взрывом, может сделать обширный пролом, куда сильным потоком хлынет вода, и от ее напора переборки вначале выгнутся. И если ход не сбросить до семи узлов, но лучше меньше, то отсек за отсеком будут затапливаться, а дифферент на нос возрастать. Тут пластырь заводить надобно, останавливаться, воду откачивать, а то помпы уже не будут справляться — и потонет корабль носом вниз, «нырнет», как топор булькнет.

Вот только бой продолжается, русские броненосцы безостановочно стреляют — давать противнику желательную для него передышку безумие, которому нет объяснения.

Врага уничтожать нужно без всякой жалости, раз момент удобный представился, грех такой упускать!

— Подайте сигнал Матусевичу — «атаковать миноносцами со всех румбов, „Боярину“ прикрывать»! Да, на «Сисое» вроде пожар потушили, пусть сближается с «Ясимой», пока та одинока! Ах, вон оно что — ни Того, ни Камимура не собираются прикрывать броненосец, видимо, считают его обреченным! Пожалуй, у них повреждения более серьезные, чем у нас…

Степан Осипович полностью убедился в истинности доводов Рожественского, когда тот настаивал на необходимости иметь значительный численный перевес над противником.

В этом случае можно было спокойно выводить из боевой линии свои поврежденные корабли, давать им время на тушение пожаров в спокойной обстановке, как случилось с «Сисоем». И завязав бой одной частью сил, нанести до подхода подкрепления врагу ущерб, всячески «сбивая» тому эскадренный ход, который, как морякам известно, диктуется самым тихоходным кораблем. И вышибать у противника корабль за кораблем, обязательно начав с самых слабейших, которые требуют меньше попаданий, и хуже всего защищены.

— Противник увеличил ход до четырнадцати узлов!

Доклад последовал незамедлительно, видимо, вражеский командующий решил пожертвовать частью, но спасти целое. И благодаря кочегарам, которые, надрываясь до смерти, бросали кардиф лопатами в жутком пекле, рванулся из последних сил, густо дымя корабельными трубами.

Заметно прибавили скорости крейсера Камимуры, резко уйдя в сторону и выходя из обстрела отряда Небогатова.

— Мы не должны отпускать Того, но корабли Фелькерзама скоро сдадут — держать четырнадцать узлов смогут только полчаса, не больше, — Макаров задумался, оценивая ситуацию. А она ему не понравилась — Степан Осипович не понимал маневра неприятеля, именно маневра, потому что происходящее нисколько не походило на паническое бегство.