Вторая попытка (СИ)

Но как ни странно, этого Зиновий Петрович добивался — поддержка пока всесильного министра финансов многое означала, и неважно, что его люди получат значительный «гешефт». Дело не терпит, нужно торопиться, а бюрократия всесильна. Начни он решать все в обычном порядке, его бы на порог к этим двум влиятельным министрам не пустили. А так они оба оценили его «проступок», что все провернул за спиной собственного начальства, что с ними во вражде, и сделали выводы, нужные ему в интересах флота и будущей войны.

Да, все верно сказано — с волками жить, по-волчьи выть!

— Думаю, вам стоит поддать доклад на высочайшее рассмотрение — мы с военным министром вас поддержим. Действительно, наличие лучших сил нашего флота в Дальнем поможет избежать войны такой демонстрацией! На это вы как контр-адмирал Свиты ЕИВ имеете полное право.

Рожественский только склонил голову, хорошо понимая, что теперь его собственное начальство может быть настроено против него крайне враждебно.

Но еще оставалось время, чтобы упредить удар…

— Зиновий, ты правым оказался, мы рассмотрели твои и контр-адмирала Вирениуса предложения. Эскадренный бой имеет свои требования для кораблей линии, а наши некоторые наши броненосцы и крейсера таковым не отвечают. Какие могут быть крейсерские операции, если потребуется сокрушить японский флот в двух-трех генеральных сражениях. И да — строительная перегрузка самый настоящий бич нашего судостроения, и твои расчеты действительно оказались близкими к истине.

Как некстати…

Начальник Морского Технического Комитета (МТК) вице-адмирал Дубасов был мрачным, и вопреки обыкновению, встретил его без всякой улыбки. И взгляд определенно тяжелый, видно было, что Федор Васильевич расстроен. Они давно были на «ты», со времен прошлой войны с турками, где за эпические подвиги оба стали георгиевскими кавалерами.

Свой беленький крестик капитан-лейтенант Дубасов получил за потопление небольшого турецкого броненосца «Сейфи» на Дунае, когда они вдвоем с лейтенантом Шестаковым атаковали его на своих паровых катерах и подвели под днище шестовые мины. То приятельство, боевое товарищество, не было забыто, и хотя друзьями так и не стали, но наедине всегда общались исключительно на «ты» и по имени, на людях привычно блюдя субординацию.