Вторая семья моего мужа (СИ)

Всегда осуждал таких мужиков, которые, имея семью, ходят налево. А сам чем лучше? Кусок дерьма!

Кира не прилетит с дочкой. Что ж, наверное, так лучше для всех. Я приведу в порядок свои мысли, и малышка моя остынет, подберу нужные слова. Изменил бы я ей в другой ситуации? Уверен, что нет. Возможностей было предостаточно, находясь в командировках, но я даже мысли не допускал. Всегда перед глазами стояла она — моя маленькая девочка, выжившая в суровых условиях. Вечно голодная и испуганная, но не сломленная малышка.

Всегда знающая, чего хочет.

Что означает вчерашний секс для меня? По сути, ничего. Даже юридически — это была моя жена, я не нарушил закон. Но на душе паршиво.

От друзей слышал, что в первый раз всегда погано, но не думал, что до такой степени. Еле дождавшись утра, встаю и принимаю душ. Башка гудит, в душе полный раздрай. Не достоин. Я не достоин своей Киры. Готов ли я ее отпустить? Нет. Это даже не обсуждается. У нас общий ребенок, в конце концов.

Выйдя из душа, возвращаюсь в свою спальню и нахожу сидящую на кровати Лейлу.

— Доброе утро! — шелестит она, опустив глаза в пол. Думал, спит еще, на мне только повязанное на бедрах полотенце. Собирался одеться и поднять ее для разговора.

— Лейла, — еле сдерживаюсь от негодования. — Кира нашла твою ресницу на своей подушке и использованный гондон. Это что за подстава?

— Блин! — откидывается она на спину, закрывая лицо ладонями. Короткие шорты обнажают округлую ягодицу. Я усилием воли отвожу взгляд.

 — Мы забыли выбросить. Прости, пожалуйста!

— Ты приводила Гийома в мой дом? Ты серьезно, блядь? У меня проблемы из-за тебя!

— Да. Мы просто хотели поговорить. Где же мне еще с ним встречаться? — с надрывом кричит она.

— Кафе, ресторан, парк, театр! Да куча мест. Но не трахаться с ним в нашей с Кирой кровати! Ты вообще умом ебнулась? — срываюсь я. Она что, реально не понимает, в чем косяк?

— А я хотела на твоей, Макар! — вскакивает она на ноги, возвышаясь надо мной, стоя на матрасе.

 — Хотела уткнуться лицом в подушку, вдыхая твой запах, пока он имеет меня сзади. Представлять тебя на его месте, сгорать от желания и удовольствия, стонать твое имя в одеяло и быть твоей. Только твоей. Мне надоело это все, я влюбилась в тебя и ничего не могу с собой поделать. Еще тогда, на том сраном вечере. До умопомрачения захотела тебе себе, все уже прожужжала! И папа поэтому быстро согласился!

Она срывается на фальцет и истерично продолжает.