Алихан просто распахнул дверь и переступил порог, больше не оглядываясь на меня. Это означало, что у меня есть только пара секунду принять решение.
Я взяла себя в руки, вжала голову в плечи, только чтобы избежать зрительного контакта – унижения со всеми участниками этого жуткого маскарада, и… поплелась за ним.
В ушах гудело, потому я точно не помню, правда ли его опасливо окликали мои экзекуторы, или же это просто игра моего до чертиков напуганного воображения.
– Садись, – распахивает мне дверь пассажирского сидения рядом, но речь не о галантности сейчас.
Майский воздух южной столицы упоительно ароматен и нежен. Только то, что еще пару часов назад вызывало во мне трепет, теперь вызывает острый спазм горечи и сожаления. Как? Как это могло со мной произойти? Как я так вляпалась? Неужели не было иного выхода?
Мы стартуем с места на его огромном внедорожнике со звериным рыком.
Не разбираю дороги сквозь пелену ужаса. Только сейчас понимаю, что мои вещи, включая телефон и фотоаппарат, так и остались там, в кабинете досмотра. В Москве меня никто не ждет, мать в Нижнем вообще не в курсе, что я уехала отдыхать, да ей и не до меня… Зато что подумали Кира с Кирюхой после того, как я так и не появилась? Искали ли они меня? Не подняли ли на уши всю полицию? Хорошо это или плохо? Я знаю, что не виновата, но таможенники уверены в обратном.
Подумала об этом и снова закашлялась от паники.
– Выпей, – протянул он новую бутылку воды, не сводя взгляда с дороги.
– Спасибо… – произнесла еле слышно.
Наверное, это слово и заставило его соизволить перевести взгляд на меня. Чувствую его, не поворачивая головы, когда обхватываю губами горлышко пластика. Страшно, лишь бы не поперхнуться. А он все смотрит и смотрит, словно забыв про дорогу. Так пронзительно, что в душу заглядывает.
Не помню, как мы оказались на закрытой территории жилого комплекса. Заехали на паркинг. Зашли в лифт. Не смотрю на него, дырявлю глазами пол. Кажется, что мы едем до нужного этажа вечность.
