Он прав, конечно. И нечего сейчас надеяться на чудо.
Развязываю пояс халата и скидываю его с себя.
Снова чувствую, как меня трогают глазами.
Этот Алихан умел так смотреть… Наверное, произойди наше знакомство в другой ситуации, да хотя бы встреть я его на улице республики, я бы точно не забыла такого мужчину. Я ведь фотограф, мои глаза автоматически цепляют в человеке харизму. В этом ее было столько, что можно захлебнуться… Но сейчас думать о том, насколько он харизматичен и потенциально мог бы меня волновать, просто кощунственно…
– Сюда иди, – хрипло говорит, хлопая по постели рядом, не отрываясь от моего тела.
Вожделение в этом взгляде могло бы дико будоражить, если бы не мой тотальный страх. Он сковывает. Заставляет в горле пересохнуть.
Я забираюсь на кровать как бревно, на негнущихся ногах.
– Полотенце убери. Сама, – опять приказ с небрежным кивком в сторону своих бедер.
Не дышу, когда тяну руку к махре, прикрывающей его достоинство. А потом резко дергаюсь и отворачиваюсь, когда вижу его там…
Никогда не думала, что мужская плоть может быть такой… Огромной… Господи… Это просто невозможно! Вот такое просто не может поместиться в женщине!
Он самодовольно хмыкает и хватает пальцами меня за подбородок, заставляя снова повернуть голову на него.
– Что такое? Не видела обрезанного? – спрашивает еще более хрипло, чем минуту назад. – Не отжарили вас с подружкой, пока тусили в республике?
Я дергаюсь от горячего прикосновения его пальцев, от его грубости, и от этого моя грудь третьего размера колышется.
Вскрикиваю, когда вмиг оказываюсь на спине, погребенная под его огромным телом. Алихан не придавливает меня, но фиксирует так, что сразу понимаешь – не сбежать.
Наши взгляды снова встречаются.
Пальцы вновь нагло трогают мои губы, открывают их, проталкиваются внутрь.
– Соси, – пошлый, до невозможности порочный приказ, заставляющий внутри что-то сжаться от примеси почти животного интереса и стыда. Мы делаем какие-то неправильные вещи. Притом это он пачкает меня своим пороком. И назад пути нет.
– Глубже соси. Это тебе не стручок твоего друга-борща. Если ты палец мой не можешь принять, на что вообще ты годна? – каждое слово – стигмой по коже, раскаленным железом.
