Потому и говорю, что в том ресторане вашей компании появляться было нельзя. Ты просто не понимаешь масштаба последствий, если бы тогда я не понял, что ты не шлюха, и приказал вас не трогать. То же самое и здесь. Здесь тоже люди определенного круга. Поверь, достаточно, чтобы увидели и усекли, что ты… – последнее он не договаривает, и мне чисто интуитивно вот от этой самой недоговорки становится очень не по себе.
Нервно облизываю губы, и это мое действие не остается без его внимания. Горячий взгляд теперь стекает на мою грудь, плотно обтянутую шелком платья.
– Десерт заверните с собой, – говорит он жестко официанту, а у меня по телу дрожь. Мы явно планировали провести здесь дольше, чем проводим. А я вдруг отчаянно боюсь сдвигаться с места, потому что не знаю, чего ждать после нашего диалога почти на повышенных тонах…
– Поехали.
К пакету не притрагивается, явно давая понять, что завернутую еду на вынос должна брать я.
Как же бесит его показная доминантность.
Обратно едем тоже в тишине. И мне вдруг очень грустно, что я потратила драгоценное время на свежем воздухе на разборки с ним вместо того, чтобы наслаждаться красотой моря и его ароматом – здесь оно особенно терпкое, пряное, пахнущее свежестью и солью. Раньше мы выезжали к морю с семьей – еще когда папа был жив, – пару раз в Турцию, один в Египет, в Крым и Сочи почти все детство, но только здесь я почувствовала, что море, оказывается, имеет такой сильный аромат, особенный.
Путь с паркинга до двери в лифте снова проходит под его внимательный взгляд.
Заходим внутрь. Я делаю пару шагов в сторону спальни, чтобы снять с себя, наконец, слишком нарядно-помпезное платье и опять зарыться в мнимый уют домашнего костюма, но не успеваю, потому что чувствую его руку на животе.
– Не спеши, – шепчет хрипло…
Я замираю и сжимаюсь. Я еще не готова к сексу… Не готова повторить все то, через что прошла. И пусть Сабина говорила, что теперь будет иначе… Я не верила… Пусть мозги подсказывали, что я должна, чтобы сделать свое положение лучше…
Алихан разворачивает меня на себя и опять долго смотрит.
– Красивая, – шепчет хрипло, – пиздец какая красивая. Покрытая еще красивее. С ума по тебе сошел, Василиса…
Шепчет горячо. Слишком горячо.
