Вторая жизнь

После той картошки он ее к плите не подпускал, а она и не стремилась. Сидела, пила вино и смотрела, как он готовит.

– Конечно, – серьезно ответил Рома.

– Ты дурак? Я пошутила.

– Разве ты не хочешь замуж?

Рома был пуленепробиваемым, спокойным, рассудительным, запланированным.

– Зачем ты ездишь по дачам? Тебе же за это не платят!

– Меня попросили. Мне не сложно.

– Ты как бомж. Хуже бомжа. У тебя нет своего дома. Ты скиталец.

– У меня будет свой дом.

– Ты в этом так уверен?

Лиза ни разу не пригласила Рому в свою квартиру.

Она представить себе не могла, как в ее крошечную однушку, но в хорошем районе, которая досталась отцу за особые научные достижения и перешла к ней, придет Рома. У нее не было цветов, которые требовали бы полива. У нее не было занавесок – Лиза терпеть не могла лишнюю ткань. Рулонные шторы, модные и дико дорогие блэкаут, не пропускавшие свет, ее вполне устраивали. Лиза могла оставить немытую чашку с тарелкой на утро. Могла не застелить постель и видела, что Рома, который застилает чужие кровати, по-армейски расправляя ладонью складки, ей точно не подходит. Лиза вообще никого и никогда не приглашала к себе. Даже Диму.

Их с Ромой, так сказать, связь началась на чужой кровати, на чужих, стерильно чистых простынях, ядрено пахнущих ополаскивателем. Лиза была не очень трезва, выпив явно лишний бокал вина. Она думала, что этот случай будет первым и последним, но Рома включил этот пункт в список того, что нужно сделать. Проверить трубы, протопить, порубить щепки для камина, переспать с Лизой, перекрыть воду и так далее.

Лиза удивлялась его спокойствию, почти равнодушию. Ей казалось, что она для него – котельная, в которую нужно непременно заглянуть, проверить датчики, подкрутить рычажки, проследить за насосом.

Они поехали на какую-то очередную дачу, которая принадлежала знакомым Ромы. Пока он чинил водопровод, Лиза поливала цветы в кадках, чтобы хоть как-то убить время. Цветов было столько, что она таскалась с огромной лейкой по двум этажам и не знала, когда этот зимний сад закончится.

Каждый листик на разлапистых растениях нужно было протереть влажной тряпочкой, нежно и бережно. У Ромы получалось нежно и бережно. А она уже оборвала с десяток листочков и сломала один росток. Рома, голый, совершенно не стеснявшийся своей наготы, бегал по дому с инструментами, подкручивал, завинчивал, обтягивал изолентой провода. И Лиза начала злиться – она хотела есть, спать, побыстрее вернуться домой.

– Я больше не могу! – заорала Лиза и швырнула лейку.