Вторая жизнь

Он дверь открыл, зацепился, и половина листьев облетела. Ветки голые остались. Так я клеем приклеивал листики обратно, чтобы мама не заметила. Она все равно заметила. Я думал, что она меня ругать будет, но она села и заплакала. Я тогда очень испугался. Зато знаешь, какой у нее был самый счастливый день? Когда мои аквариумные рыбки сдохли. У меня рыбки были. Четыре черных и одна золотая. Не знаю, почему подохли – всплыли кверху брюхом. Мама была так рада! Она в мой аквариум рассаду посадила.

– А мама жива? – спросила Лиза.

– Конечно! – удивился Рома.

– Тогда я не буду с ней знакомиться, – рассмеялась Лиза.

Роман быстро закончил работу, аккуратно сложил тряпки и ведра, поставил лейку на место и на всякий случай проверил счетчик и записал показания.

– Почему? – изумился Рома.

– Потому что. Я домой хочу. Отвези меня.

– Сейчас, дам Бэтси таблетку.

Бэтси, хозяйская кошка, шла в комплекте с комнатными растениями. Кошка была злая и противная. Она забивалась под диван, шипела и один раз больно оцарапала Лизе руку.

Рому Бэтси обожала.

– Дурацкое имя для кошки, – объявила Лиза.

– Ты можешь не спрашивать все время «почему?». Потому что дурацкое!

– А я люблю кошек. Только у нас в городе они другие – полудомашние. Живут в квартире, но их отпускают гулять. Около подъезда всегда по одной-две кошки сидят, и все знают, кто их хозяева. Тут все боятся, что кошка убежит или упадет из окна. Наши сигают с четвертого этажа, и хоть бы что. На ночь домой возвращаются или через несколько дней, но обязательно домой придут.

И их никто не моет. Бэтси нужно мыть шампунем обязательно. Я вообще не понимаю, зачем кошкам шампунь. Короче, я к другим кошкам привык.

– Нет слова «короче». Есть выражение – «короче говоря», – буркнула Лиза. – А собак ты любишь?

– Да, люблю, наверное. Но у нас собак редко держат.

Рома начал готовить для Бэтси порошок. Точно так же Мария Васильевна давила для Ольги Борисовны таблетки, которые ей сложно было проглотить, – между двумя ложками. Лиза однажды заехала к матери и наблюдала весь процесс.

Тогда ей стало страшно. Она посидела для приличия полчаса на кухне и уехала. Мать ей ни слова не сказала.

Ольга Борисовна вдруг разучилась глотать. Пищу она проглотить могла, а таблетки нет. Давилась и задыхалась. Раньше такого не наблюдалось. Верная Мария Васильевна толкла ей лекарства на неделю вперед, заворачивала каждую порцию в пакетик из пергаментной бумаги и раскладывала в специальный контейнер с обозначенными днями недели.