Вторая жизнь

Виктор позвонил родителям и сообщил о счастливом событии, но те хотели дожить свою длинную жизнь спокойно и привычно. Появление внука в московской квартире в их планы никак не входило. Валя кричала как полоумная, угрожала, орала, требовала. Но Виктор сказал, что не собирается ничего менять, а уж тем более вторгаться в жизнь родителей. Роме не исполнилось еще и месяца, а его отец потерял работу. Он представил отчет, но не тот, которого ожидали, после чего его попросили уволиться по собственному желанию.

Валя смотрела на безработного мужа, на маленького сына, на свою комнатушку и отказывалась понимать, почему все это случилось именно с ней.

Виктор жил тихо, стал тенью, возился с гвоздями, дощечками, восстанавливая какую-то историческую усадьбу. Стал вроде как «подвижником». Валя работала, а что ей еще оставалось? Не с голоду же помирать.

Тот случай, когда Валя попросила мужа совершить хоть какой-то поступок – поджечь дом ради новой квартиры, стал последним. Виктор отказался. И Валя его выгнала. А в новую квартиру переехала с сыном.

Рома слышал от соседей, что отец вроде как устроился смотрителем в какой-то провинциальный музей. Он никогда с ним не встречался. Если бы встретился – тоже умер бы для своей матери, как для нее умер муж.

В четвертый раз Валина схема сломалась, когда Рома объявил ей, что уезжает в Москву – учиться, работать. Валя к тому времени стала уважаемой учительницей. Она вернулась на работу в бывший горисполком, ныне городскую администрацию, на руководящую должность. Устраивала фестивали, смотры самодеятельности, созданный ею фольклорный кружок занимал на фестивалях призовые места.

Валя и сама выходила на сцену – пела. Она наконец нашла себя в жизни. У нее были подчиненные, родители выстраивались в очередь, чтобы Валентина Даниловна позанималась с ребенком частным образом. С ее-то школой, с ее опытом! У Вали все было хорошо – денег хватало, сын рос, радовал успехами, да еще красавчик. Выкормила, вырастила. Все одна, все сама. Валя считала, что Рома должен был остаться при ней, в ее уже налаженной и устроенной жизни. Не потому, что не хотела для сына лучшего. Она боялась, что с сыном произойдет то же, что и с его отцом. Что после всех надежд и планов он сорвется и упадет.

Они шли по улице. Рома шутил.

– Смотри, магазин «Добрый мясник», а представляешь, был бы «Злой мясник»! А вот этот дом с колоннами – музыкальная школа.

– Красивый дом, – подтвердила Лиза.

– Ты знаешь, как там холодно? Да, забыл предупредить, дома тоже холодно.