Вторая жизнь

– Ромчик! Ромочка! Сы́ночка! – Лиза услышала голос еще до того, как дверь открылась.

При первом же взгляде на Валентину Даниловну сразу стало очевидно, на кого похож Рома – копия матери.

Валентина Даниловна оказалась крупной рыхлой блондинкой, с отекшими ногами, двойным подбородком, тройным запасом валиков вокруг талии, огромной грудью и задорной прической в стиле кудельки. На ее лице выделялись брови – высоко прорисованные, отчего вид у нее был сильно удивленный. Когда она обнимала Рому, Лиза заметила ободранный маникюр и золотые кольца, натянутые на пальцы так, что фаланги вот-вот должны были лопнуть.

Массивные кольца были, по прошлым временам, наверное, дорогие. На правой руке Лиза отметила печатку. Шею Валентины Даниловны украшали несколько цепочек, запутавшихся, выглядывавших из складок на шее. На одной цепочке висел увесистый золотой крест.

Имелась у нее и характерная особенность – тонкая верхняя губа и мелкий частокол зубов. Обычно такая особенность челюсти достается худым высоким женщинам, но Валентина Даниловна была полной, грузной, заплывшей.

Она не была похожа на крысу или на мышь. Ничего звериного в ее облике не замечалось. Хотя нет – Ромина мать напоминала морского котика на суше. Маленькая голова, нарисованные губы – контур шел выше естественного – и здоровенное неповоротливое тело, из которого торчали смешные руки, казавшиеся непропорционально маленькими, как и голова. Валентину Даниловну можно было бы назвать вполне миловидной, если бы не губа и зубы. При определенном ракурсе она казалась злой, и Лиза даже подумала, что свекровь может и укусить. В этом строении челюсти было что-то неприличное, как исподнее, проглянувшее под задравшимся платьем.

– Мам, это Лиза, – сообщил Рома.

– Да заходи, заходи уже, я ж час назад тебя ждала! Что, автобус задержался? Или на электричку опоздал?

Валентина Даниловна делала вид, что Лизу в упор не видит. Нет ее. Пустое место. Лиза отнесла это на счет волнения и радости от возвращения сына.

– Голодный? Есть будешь? Я ж тебе пирожков напекла.

Твоих любимых! С капусточкой!

– Мы в кафе заходили. Я пельменей поел.

– И где ж ты кафе нашел? На вокзале, что ли? Там Любка сидит? И ты ел ее пельмени? Ты шо, дурак или как? Дома нельзя сесть поесть? Я ж сегодня с утра наяривала-нажаривала!

Лиза была потрясена – вот тебе и трогательная учительница музыки в белой блузке. Вот и покупной тортик к чаю из фарфоровых чашек. Вместо разговоров про погоду – рифмованные причитания.

Лиза разглядывала квартиру.