Вторая жизнь

Ее поразило, что в большой комнате, которая служила спальней и гостиной, пол был голый, покрытый коричневым однотонным линолеумом. Зато на кухне лежал ковер, чистый, без единой соринки. Ковер застилал всю свободную площадь пола. Лиза дернулась от неожиданного звука. Будто проехал поезд и издал гудок. Оказалось, это выключился холодильник, сотрясаясь всеми внутренностями, и одновременно закипел чайник со свистком.

Стены были обильно украшены фотографиями – маленький Рома, молодая Валентина Даниловна, Рома на руках у матери, Рома на утреннике в садике, Рома на выпускном в школе.

В углу стояла рамка для репродукций или крупноформатных фотографий, под которой лежали в беспорядке бумажные иконы. Задняя картонка прилегала недостаточно плотно, и изображения святых обсыпались книзу, навалившись одно на другое.

На диване лежало вязание – нитки, крючок, – Валентина Даниловна вязала голубую шаль. На стене над диваном в ряд висели картины – цветы, кошка, снова цветы. Лиза присмотрелась и поняла, что картины сделаны из косточек – арбузных, дынных, сливовых.

Фоном служил рис, а ободок – из кофейных зерен.

– Это вы сами сделали? – спросила Лиза.

– Что? – Валентина Даниловна переключила внимание на гостью. – Сама, конечно, а ты что, не умеешь? Вяжешь хоть? На спицах или крючком?

– Нет, я не вяжу, – ответила Лиза.

Валентина Даниловна поджала губы, хотя там и поджимать было нечего.

– Очень красиво, – похвалила Лиза, показывая на картину из косточек.

– А я вяжу. Тут в больнице неделю была, так четыре шали связала.

Думала, свихнусь. Раздарила, конечно, а теперь думаю – надо было продать. Ромка, ты как думаешь? Может, мне продавать начать?

Рома кивнул. Он ел пирожки и с хлюпом запивал чаем. Кухня была маленькая, рассчитанная на двоих, устроенная под двоих – две табуретки, на столе – две разнокалиберные чашки, тарелка с пирожками – одна, предназначенная для Ромы.

– А ты что ж, фигуру бережешь или как? – Валентина Даниловна больно ткнула Лизу пальцем в бок. Ей никто не предложил сесть, да и некуда было.

Лиза так и стояла в проходе, прижимаясь к боку дребезжащего холодильника. Рома же продолжал чавкать и хлюпать.

Лиза почувствовала, что ей нехорошо. По спине тек пот, ее тошнило.

– Ты чего зеленушечкой-то покрылась? – с интересом, но без всякого беспокойства спросила Валентина Даниловна. – Бухала? Блевать тянет?

– Ей еще в кафе стало плохо, – с набитым ртом объяснил Рома. Он все же догадался встать и усадить Лизу на стул в комнате.

– Ничего, это с непривычки.