Вторая жизнь

А ты ходила себе, ходила, ни в одном глазу, и вдруг нате вам, примите-приладьте. Беременная вдруг. А что я думать должна?

– Ну что, поехали? – Рома вышел из машины и помог Лизе усесться. Расцеловался с матерью.

Валентина Даниловна его перекрестила и долго махала рукой.

– Ты чего такая? – спросил Рома, когда они выехали из города.

– Ничего. Твоя мать опять настроение испортила.

– Ну ты к ней придираешься. Она так старалась. Я же видел, как она рада была. Отлично съездили!

Беременность Лизу измотала – она была синяя, бледная, совершенно обессиленная.

Сама она родить не могла – сделали кесарево. По медицинским показаниям. Узкий таз матери и предположительно большой вес ребенка – четыре килограмма сто граммов.

Девочка родилась здоровенькой, доношенной, похожей на отца как две капли воды – такая же белесая, розовая, как поросеночек, с многочисленными складочками, перевязочками, внушительной попой, щечками-яблочками.

Лиза еле держалась на ногах – наркоз она перенесла плохо, восстанавливалась медленно и тяжело.

Механизм, который заставляет мать вставать, бежать, забыть о боли, о тянущем вниз животе, у Лизы так и не запустился. Она себя-то не могла с кровати поднять, не то что дочку на руки взять. Девочку Рома решил назвать Дашей. Лиза не спорила, хотя имя ей не нравилось. Ее организм был настолько подорван беременностью и родами, что было все равно – Даша, Глаша, Саша, Маша.

– Почему она такая толстая? – спросила Лиза у медсестры.

Медсестра не ответила. Решила, что мамочка просто не в себе.

С грудным вскармливанием тоже не заладилось: грудь налилась, начался мастит, Лиза металась в кровати с жуткой болью и температурой. Ей было больно везде, все время. Каменная грудь горела так, что доходило до головы – Лиза лежала и гадала, взорвется у нее голова от боли или нет. Она помнила, что уже в полубреду позвонила Полине и попросила приехать. Полина была у Лизы через сорок минут.

– А ты куда смотрел?! – заорала она на Рому. Тот пребывал в прострации – жена лежит пластом и стонет, дочка все время плачет… – У нее же тут застой! Ты что, не мог ее в роддом отвезти? Там бы ее хоть расцедили!

Полина начала разминать Лизину грудь, массировать, сцеживать.

Лиза застонала еще сильнее. Полина схватила Дашку и поднесла ее к груди матери. Девочка схватила сосок, неумело, сосок был плоским, неудобным, усердно помусолила и с громким плачем откинулась – молоко не шло.

– Убери ее, пожалуйста. Больно! – взмолилась Лиза.