Вторая «Зимняя Война»

Причем приобретение этих активов произошло уже после прихода Гитлера к власти, а следовательно, люди вполне понимали, что творят. Мистер Биддл, будьте добры, как генеральный прокурор возьмите этот вопрос на заметку… А теперь, джентльмены, я попрошу остаться мистера Уоллеса, а остальные могут быть свободны – чтобы обдумать все то, что было сказано здесь и сейчас.

– Итак, мой дорогой Генри, – сказал Рузвельт, когда прочие участники совещания вышли, – теперь вы в курсе, насколько серьезна ситуация.

Но не все еще потеряно. У нас с вами есть еще и ресурсы, и влияние для того, чтобы побороться за будущее нашей Америки. А вот сейчас я вам скажу то, о чем не хотел говорить при посторонних, даже в присутствии Гарри Гопкинса. Главное звено в этой борьбе, мой дорогой Гарри, это как раз вы. Пока вы мой вице-президент, дядя Джо может быть спокоен за наш политический курс, да и наши недоброжелатели ни за что не возьмутся за устранение президента Франклина Рузвельта, ибо вы, дорогой Генри, в качестве президента для них еще страшнее, чем я.

– Мистер президент, – возмущенно вскричал Уоллес, – неужели вы думаете, что кто-то осмелится покуситься на вашу жизнь?

– Там, в том мире, Генри, – ответил Рузвельт, – я умер подозрительно вовремя, за пару месяцев до победы над Германией и за полгода до краха Японии. То есть как раз в тот момент, когда ничего уже не могло измениться перед тем, как победители должны были делить мир. В триумвирате Соединенных Штатов, Великобритании и Советской России я был скорее близок к дяде Джо, чем к Черчиллю.

Да я и сейчас это чувствую. Британия, мой дорогой Генри, это прошлое нашего мира, а Советская Россия и Соединенные Штаты – его будущее. Я-то думал, что самой сложной задачей окажется приручить русского тигра, а оказалось, что самое главное – это не дать изжалить себя медноголовым змеям.

– Мистер президент, – спросил Уоллес, – вы имеете в виду аналогию с убийством президента Линкольна?

– Мистер президент, – озадаченно спросил Уоллес, – я не понимаю, зачем вообще нужно было конфликтовать с Советами, ведь, насколько я понимаю, это был наш союзник, вместе с которым мы выиграли тяжелейшую войну?

– Вы наивный парень из Айовы, Генри, – вздохнул Рузвельт, – с точки зрения прикладной политики, после победы в войне наступает время делить добычу, и если победителей больше чем один, то с этим могут возникнуть проблемы.