Вторая «Зимняя Война»

Тем более что наши финансисты и торгово-промышленные круги как огня чураются левых идей, а Советская Россия, набравшая в войне невероятную мощь, представлялась им тогда экзистенциальной угрозой американскому образу жизни. Линия соприкосновения американских и советских войск проходила через центр Европы, а нашим политиканам и генералам хотелось запихнуть большевиков за их довоенную границу, а то и вовсе трансформировать таким образом, чтобы они перестали представлять эту угрозу, а на самом деле не мешали установлению того, что позже назовут глобальным доминированием.

То, что за этим последовало, позже назовут «холодной войной». Странное состояние враждебности, угроз и страха – притом, что у русских сил было вчетверо меньше, чем у нас; но, несмотря на это, они сумели продержаться целых сорок пять лет, и продержались бы и дольше, если бы не интеллектуальная и моральная деградация их руководства…

Рузвельт махнул рукой.

– Впрочем, – с досадой сказал он, – последующие за началом конфронтации послевоенные события сейчас уже не так важны, потому что история уже свернула в другую колею.

Дядя Джо нашел себе союзника, который решит его основные проблемы, и потому не особо нуждается в нашей помощи. А вот мы в нем нуждаемся: воевать с джапами через океан – не самая простая задача, и гораздо лучше было бы, если бы Красная Армия тоже поучаствовала в этой войне. Насколько я помню, у русских к узкоглазым старые счеты; надеюсь, что дядя Джо не откажется их как следует вздуть, отомстив за все что было и чего не было. Сейчас важно, что я сам собираюсь поступить с дядей Джо честно, и не буду пытаться отбирать у его страны честно завоеванные территории. Тем более что в Европе мы как раз вне игры. Этот бесноватый пожиратель шоколада, который мнит себя великим стратегом, просто не отважился объявить войну еще и нам, когда на Восточном фронте каждый день его просто поджаривают заживо. А может, это и к лучшему. Если мы не участвуем в европейской войне, то не сможем поддаться на британские интриги и войти в конфронтацию с русскими.

– Мистер президент, – сказал Уоллес, – но ведь тогда в конфликт с Советами ввяжется Черчилль, который обязательно попросит у вас помощи.

– Я уже сказал, Генри, – довольно резко ответил Рузвельт, – что Черчилль – это прошлое Европы, жирное, неповоротливое и насквозь лживое, не разбирающееся в том, что оно творит. Если он сам влезет в конфликт с дядей Джо, то причем тут Америка? Мы помогаем только странам, которые подверглись агрессии, а не наоборот.