— А что думаете вы? — я вопросительно посмотрела на мужчину
— То, как выглядело пулевое отверстие указывало на то, что стреляли с расстояния, — поясни доктор, почему-то оглянувшись в сторону двери, как будто бы опасался, что кто-то может подслушать."
"И в ответ на мой непонимающий взгляд добавил:
— Ожога на коже не было, какой обычно бывает, когда стреляют, приложив пистоль вплотную
«Да, — задумалась я, — всё выглядит ещё более запутанней»
Я посмотрела на папку в руках, а Иван Петрович, почему-то пряча взгляд, проговорил:
— В бумагах этого не записано, Фаина Андреевна
Помолчал пару мгновений, прочистил горло, и уточнил:
—Матушка ваша просила, чтобы не завить криминальное дело, — доктор снова вздохнул, достал платок из кармана и начла протирать пенсе, — через неделю, как вы поступили, стало понятно, что жизнь ваша поддерживается только вашим здоровым сердцем, а вот душа ваша ушла далеко…
— И вы решили, что мне уже всё равно, — закончила я фразу за доктора, и сразу же произнесла свою, слегка повысив голос:
— А мой убийца, значит, остался безнаказанным?
Доктор вздрогнул и удивлённо посмотрел на меня.
Он, явно не ожидал, что ещё вчера полумёртвая девица, оживёт и начнёт «права качать».
Но у меня не было выхода, я подумала, что здесь, как, собственно, и везде нельзя надеяться на справедливость, её нет. Поэтому надо что-то делать, чтобы не оказаться без денег на улице.
Тем более, что много мне не надо, пусть оставит за мной комнату с питанием на несколько дней, пока я разберусь есть у меня что-то или нет.
Глава 3.2.
Я смотрела на Ивана Петровича прямо, ожидая ответа. Да, мой вопрос был риторическим, уже было понятно, что никто не ответил за преступление. А то, что в девушку стреляли я уже не сомневалась. С чего бы это ей кончать жизнь самоубийством, если всё было хорошо?
Судя по словам от Анфисы Васильевны, жених у Фаины был молодой, красивый и богатый. Маменька не очень, правда, но сама Фаина, вроде бы и жила не бедно, гардероб вот новый.
— Однако, — произнёс, наконец, мужчина, — и что вы собираетесь делать?
Я понимала, что вся моя бравада шита «белыми нитками», доказать, теперь, спустя несколько месяцев, что меня пытались убить, когда никаких документов не сохранилось практически невозможно, но… пусть простит меня доктор, который в принципе был неплохим человеком уже потому, что ему было стыдно.
