Но весь мой настрой разрушился, вот просто до основания, в один миг, в тот самый момент, когда в дверь раздался звонок, и он зашёл в квартиру, где я, в ожидании его, уже собралась, чтобы, не теряя времени сразу выехать.
От него пахло чем-то хвойно-цитрусовым, светлые волосы пребывали в каком-то беспорядке, видимо, он снял шляпу перед тем, как войти и не поправил непослушную чёлку.
И я почему-то вдруг вспомнила, как после того, как закончился штурм в усадьбе, где скрывался Вышинский, мы ехали обратно, и Алексей, сидя в крытом возке, в котором помимо меня были и Полина, и Анна Мещерякова, Полинка сидела у меня на коленях, а Алексей обнимал нас обеих.
"
"А я слушала, как гулко стучит его сердце под моим ухом, и пахло от него этим же хвойно-цитрусовым ароматом, но тогда аромат был едва уловим, а от Алексея вкусно пахло пылью, костром и железом.
Вот тогда-то я и подумала, что было бы хорошо просыпаться так каждое утро, утыкаться в мужское плечо и вдыхать этот мужской запах, дарящий тепло и спокойствие.
Я потрясла головой, освобождаясь от ненужных воспоминаний, и улыбнулась. Хотя почему-то мне было трудно это сделать, потому как всё моё спокойствие, весь мой настрой, к которому я так долго шла после разговора с Агриппиной Александровной, разрушился после того, как я увидела его.
– Я готова, Алексей Сергеевич. Поедемте, – сказала я.
Но он вдруг почувствовал, что что-то не так, и переспросил:
– Фаина Андреевна, с вами всё в порядке?
Я бы, конечно, не сказала ему, что его мать приходила, но Анфиса Васильевна, которая стояла тут же и которая не была обременена никаким этикетом, заявила:
– Была в порядке, пока маменька ваша не пришла!
Я только успела повернуть голову и укоризненно произнести:
– Анфиса Васильевна.
..
Брови Алексея взметнулись вверх.
– Матушка была у вас?
– Да, Алексей Сергеевич. Но мы с вами можем это обсудить по дороге в лабораторию.
– Да-да, конечно... – несколько растерянно произнёс Алексей и посторонился, пропуская меня вперёд.
Сегодня он приехал не сам, он приехал в экипаже с кучером.
Погода с утра была пасмурной, небо застыло серыми тучками в ожидании дождя, поэтому экипаж был крытым.
Усевшись в него, мы остались вдвоём, и Алексей сразу спросил:
— И что же сказала вам моя матушка?
Я нашла в себе силы улыбнуться и ответила:
— Матушка ваша очень вас любит, Алексей Сергеевич, и желает, чтобы судьба ваша была устроена.
