По пути Иван рассказал мне, что охрана в имении теперь такая, что «комар не пролетит».
— Помимо команды капрала Васильева, — сказал он, — постоянно службу несёт четвёрка из Черкесского полка.
(*Аналог Дикой дивизии — выдумано автором.)
— Я удивилась: — А что ещё за Черкесский полк?
— О, увидите! Приедете, удивитесь, — улыбнулся Иван. — Помните вашего служивого Азата?
— Помню, конечно. Когда я уезжала, он собирался уходить.
— Так вот, он ушёл. Но недалеко. В общем, полк, который основали его земляки, а точнее, главный там его брат, полковник, расквартирован здесь, под Екатеринбургом.
И Азат договорился со своим братом, что они будут осуществлять охрану вашего имения. Капрал принял этот договор, и теперь есть три четвёрки, которые каждые сутки сменяют друг друга. Теперь вообще никто не рискует лишний раз появляться рядом с имением.
Я покачала головой и подумала, что никто не рискует, а вот Нуров матушку Фаины привёз… А вслух спросила:
— А кто же с ними об оплате договаривался?
Иван потупился:
— Всё, Фаина Андреевна, в книге расходов.
Но уверяю вас, что доходы от этого только растут.
— Ну ладно, — улыбнулась я.
Экипаж остановился, и мы вышли возле дома, где располагалась контора Николая Николаевича Головко.
Адвокат был на месте. Увидев меня, сразу понял, зачем я приехала."
"— Фаина Андреевна, понимаю ваше расстройство, — сказал он, не дожидаясь моего вопроса. — Я и сам не ожидал, что дело так затянется.
— Постойте, Николай Николаевич, — сказала я.
— Вы о чём?
— Да о том, что обычно дела о выводе из рода больше месяца не длятся. А наше с вами на второй месяц пошло. Я уже два прошения написал.
Николай Николаевич замялся и через некоторое время продолжил:
— Но недавно вызвали меня к градоначальнику, Фаина Андреевна. Ну, не к нему самому, а к его помощнику, и намекнули, чтобы прошения свои в высшие инстанции пока попридержал.
— И что вы? — спросила я.
— А что я, Фаина Андреевна? Я в этом городе родился, родня здесь, вся моя жизнь.
Мне тут ещё... Не мне с Михаилом Ананьевичем тягаться.
— А где же моё прошение? — спросила я.
— Так у градоначальника где-то и застряло, — ответил Николай Николаевич.
Я поджала губы, размышляя. Вот же ситуация, в каждой губернии, в каждом городе свои царьки. Не возвращаться же мне обратно в Петербург? Не падать же на колени перед императором с просьбой? Да и Клопову можно написать...
