Я даже испугалась за него.
— Полюшка, внученька… — прошептал Кузьма, всё-таки опускаясь на колени. Он поцеловал Полинку в лобик.
— Деда, — ещё раз сказала Полинка и хитренько улыбнулась.
У меня у самой чуть слёзы не полились, настолько умилительно это смотрелось: старый, древний совсем Кузьма и Полинка, малышка.
— Барыня, давай я Полюшку поведу, устрою отдыхать, — сказал Кузьма.
Я кивнула. Конечно, самой хотелось пойти и тоже отдыхать, но сначала надо было разобраться с любительницей шумных вечеринок.
Кузьма встал, взял Полину за ручку, но перед тем, как уйти, сказал:
— Няньку вашу новую, Фаина Андреевна, поселил в комнате на первом этаже, пока.
— Молодец, Кузьма, — похвалила я его, понимая, что он говорит про Анфису Васильевну.
Кузьма, воодушевлённый похвалой, сказал:
— Отдыхает, утомилась. Всё же немолодая, но женщина хорошая, сразу видно.
После того как Кузьма увёл Полину на второй этаж, я прошла по коридору туда, где была расположена гостиная, которую я использовала как столовую. Из гостиной слышались весёлые голоса, кто-то наигрывал на гитаре.
Я обернулась к Вере:
— Пойду одна.
Но стоявший у входа Иван Иванович сразу же сообщил:
— Пойду с вами.
И из темноты улицы вышли ещё двое в черкессках.
Я удивлённо посмотрела на старого капрала:
— Всё так серьёзно?
Он ответил мне прищуренным взглядом:
— Ну так вы же ругаться будете.
Я улыбнулась:
— Как пойдёт.
— Ну так мы тихонечко за спиной постоим, — сказал капрал.
Я распахнула дверь в гостиную и мне открылась следующая картина.
За накрытым столом, уставленным бутылями французского шипучего, в красивом, яркого сиреневого цвета платье сидела Анна Игнатьевна. Рядом с ней месье Жак, который снова что-то жевал. Напротив «столичной пары» сидели трое офицеров в белой форме. Двое мне были отдалённо знакомы, похоже, они приезжали как-то к имению, лица были знакомые. А одного я знала очень хорошо — это был Пётр Орлов.
Увидев меня, офицеры вскочили, а Пётр Орлов подскочил ко мне, да так быстро, что я даже среагировать не успела и схватил меня за руку.
Я вырвала руку, оглядела их и сказала:
— Господа, у меня была сложная дорога. Я устала и прошу вас всех покинуть мой дом.
Тут из-за стола отозвалась Анна Игнатьевна. Язык у неё слегка заплетался, видимо, маман перебрала шипучего.
— Фаинушка… Как ты можешь так с гостями…
— Анна Игнатьевна, — всё так же холодно сказала я, — мы с вами завтра поговорим.
Боковым зрением я увидела, что позади меня встал Иван Иванович.
