Я ещё вчера выяснила, что у меня могут быть проблемы с большими объёмами, а это значит, что перекупщикам мне, возможно, будет нечего предложить, а вот самой открыть лавку в которой продавать мёд и всё, что к нему прилагается, может даже косметические средства и всякое для красоты и здоровья от пчёл, почему нет? Идей у меня было много.
Дом Нурова был расположен центре Екатеринбурга. Красивый, двухэтажный особняк, с окнами, украшенными лепниной в виде переплетённых цветов, посередине въездная арка с воротами, по бокам статуи маленьких ангелочков, которые сделаны в виде атлантов.
Дом оказался гостеприимным, охрана на входе, услышав моё имя, долго нас на улице держать не стала, ворота распахнули, и впустили двуколку во внутренний двор.
Нас с Полиной слуга в красивой ливрее пригласил пройти в лом, а коляску быстро куда-то отвезли, ну а вместе с ней и Кузьму, который махнул мне «мол не переживайте, не впервой».
Самого Михаила Ананьевича дома не было, но супруга его ожидала к обеду.
Мне супруга градоначальника понравилась, довольно молодая, я бы ей дала от тридцати до тридцати пяти, добродушная, улыбчивая, полная, но не рыхлая.
Полнота ей шла, она была какая-то вся очень женственная, без «острых углов».
Очень обрадовалась, увидев Полину, усадила нас, приказала принести лёгкие закуски и извиняющимся тоном сказала:
— Простите сердечно, что мало угощаю, очень рассчитываю, что останетесь на обед, тем более что только так можно вам будет Михаила Ананьевича увидеть, после обеда он сразу может уехать по делам.
Раиса Леонтьевна, так звали супругу градоначальника, сама заговорила о моей ситуации, но как только она начала говорить, так у меня «пропал дар речи».
— Брата вашего я знала, хороший был человек, женился на женщине с ребёнком, удочерил сразу. Я ему в том помогала.
— Кого удочерил? — спросила я, почувствовав, что не могу сглотнуть, ставшую вдруг вязкой, слюну.
Глава 12.
— Кого удочерил? — спросила я, почувствовав, что не могу сглотнуть, ставшую вдруг вязкой, слюну.
— Полину, —удивлённо ответила мне Раиса Леонтьевна.
Полинка, услышав своё имя, подняла белобрысую головку, отвлекаясь от перебирания маленьких пирожков, и захлопала глазёнками.
—Мою Полину? — всё ещё не в силах поверить в услышанное переспросила я.
— А вы не знали? — Раиса Леонтьевна понимающе улыбнулась.
— В документах не было, а больше мне и неоткуда было узнать, — пожала я плечами, размышляя о том, как всё непросто в семье Стрешневых.
