Нужен был толковый управляющий, потому как я бумаги бухгалтерские разобрала и поняла, что брата Фаины медленно и планомерно загоняли в долговую яму, и если бы его не убили, то очень скоро он бы взял деньги в долг, который точно не смог бы выплатить и в результате лишился бы всего.
За землю крестьяне не платили, потому что брат был человеком прогрессивных взглядов и, получив «отчёт» от старост пришёл к выводу, что нельзя «душить» мужика. Я же, несмотря на своё советское прошлое придерживалась другого мнения.
Я твёрдо знала, что люди ценят то, что даётся им с трудом, просто так что-то получив, они не оценят и добра им это не принесёт, более того, они будут считать, что им недодали.
Поэтому собиралась уточнить цены на аренду земли, и предупредила старост, что цена будет на нижнем уровне, но те, кто будет исправно платить, получат скидку, а те, кто будет задерживать платежи, тем платёж будет повышаться.
И мне стало ясно, что тот, кто «окружил» брата «дружбой», получил бы землю и без его убийства, достаточно было бы избавиться от ещё одной наследницы.
Так зачем же его всё-таки убили?
Все эти мысли одолевали меня, когда, набегавшись за день и уложив Полинку, я оставалась наедине со своими мыслями. И эту мысль я собиралась сообщить Пришельцеву Александру Петровичу, засыпая в воскресение вечером, и подумав о том, что уже прожила в имении десять дней, можно сказать первый юбилей.
А утром, когда мы завтракали, произошло сразу три события.
Дорогие мои! Спасибо, что подождали!
Только что вернулась, написала в дороге и спешу вас порадовать продолжением!
С любовью,
Ваша Адель
Глава 18.
Приехала карета из города. Курьер привёз письма и девицу. Девицу звали Вера Евстафьевна Богдановская, и приехала она не одна, а со старушкой матерью.
Писем было три. Одно от Алексея Порываева, другое от Раисы Леонтьевны и третье от Дмитрия Алексеевича Воронова.
Я так удивилась, что открыла его письмо первым. Я уже и думать забыла про бывшего «сердечного друга» Фаины, а он письма шлёт.
В письме был вексель на сумму три тысячи рублей. Я с удивлением увидела, что деньги по этому векселю получила Анна Игнатьевна Стрешнева, бросившая умирать дочь в больнице мать Фаины. Насколько я понимала в том, что было написано, вексель был погашен. Неужели Дмитрий Алексеевич проявил щедрость?
Но к векселю прилагалось письмо. И письмо было не от Воронова, а от его невесты Жировой Евдокии Николаевны.
