Раз уже письмо открыла, надо было его прочитать, но я не успела, в дом вошла Вера Евстафьевна и тяжело опирающаяся на одного из охранников её матушка, как объявил Кузьма, взявший на себя роль дворецкого.
Как только Вера Евстафьевна вошла в дом, матушку-то её почти занесли, меня поразило отчаянье в глазах девушки.
Красавицей Веру Евстафьевну назвать было нельзя, но и дурнушкой она не была. Волосы у Веры были густые, красивого солнечного оттенка, убраны в толстую косу, и собраны в тяжёлый пучок. Возможно, слишком большой лоб делал лицо девушки немного непропорциональным, отчего подбородок казался маленьким, но глаза были выразительными, скулы чётко очерченными.
Пожалуй, губы были немного тонковаты, и казалось, что девушка просто их недовольно поджала.
Ростом Вера была выше среднего, худая, немного угловатая. Я подумала, что в моём времени она со своей фигурой не имела бы проблем с покупкой одежды. С такой комплекцией, на ней бы всё хорошо смотрелось.
Что делать? Пригласила и Веру, и матушку её завтракать.
Письма пока отложила, тем более что курьер передал через Кузьму, что ему велено дождаться пока барыня, то есть я, ответы ему передаст.
Курьера отправила Раиса Леонтьевна, был он в ливрее их дома, и поэтому сидела я спокойно и не дёргалась.
Во время завтрака больше наблюдала, не спрашивала. Мне показалось, что наш простой завтрак, каша, яйца, да свежий творожок, привёл и Веру, и матушку её в дикий восторг. Матушка в силу возраста, не стеснялась раздавать комплименты, а Вера смущалась, похоже, что испытывала испанский стыд* за свою матушку, но молчала.
(*чувство смущения от наблюдения за смущающими действиями другого человека.)"
"— Как всё вкусно у вас, Фаина Андреевна, свежее всё, не то, что у нас в городе. Верочка из лавки тоже творогу приносила, да он всегда кислый какой-то, а у вас прям чистый мёд, — матушка Веры, не стесняясь поливала творожок мёдом.
А мне было весело, я подумала о том, что и сама такая недавно была, чем старше становилась, тем мне всё хотелось повкуснее, послаще, посолонее.
Но было заметно, что и матушка, и сама Вера, этикету обучены, локти на стол не клали, кушали аккуратно, не чавкали.
После завтрака я Веру пригласила к себе в кабинет для разговора. После ремонта у нас с Полинкой теперь и спальня была, и детская, и кабинет, и даже малая гостиная.
Поля пошла гулять с Кузьмой и нанятой из деревни девочкой, лет пятнадцати. Девочка присматривала за шустрой Полинкой, а Кузьма за ними обеими.
