Вторая

А потом явно состоится очередной «душевный» разговор и не один. Может, после Миша передумает и успокоится?

Нижняя челюсть моего собеседника напряглась. Пусть считает меня кем угодно, но лучше уж я очень низко паду в его глазах, чем он сам полетит вниз над пропастью, которая называется «Страшная месть Михаила Терентьева». Я даже не представляю, на что Миша может воздействовать, да и станет ли. Какие кнопки нажимать. Работа? Тут не знаю, он вполне может устроить какую-нибудь подставу. Семья? Но насколько я поняла, у Аристарха нет семьи, кроме родителей.

— Скажи. Ты единственный ребёнок у родителей, или у вас большая семья?

— Нет, небольшая, — это хорошо, значит, меньше рычагов воздействия. — Только мама и я. Отца у меня нет. Братьев и сестёр тоже. А что? Прикидываешь в уме, чьи ещё головы могут пострадать из-за моей назойливости?

Надеюсь, взгляд мой сказал намного меньше того, что сейчас пронеслось в голове...

Он что, читает мои мысли?

— Да можешь и не отвечать.

— Почему именно это пафосное место? Не обычный ресторан или просто... даже не знаю... — ну и что, что не слишком виртуозно и чересчур явно? Главное, хоть как-то перевести тему!

— Потому что ты этого достойна. И хочется увидеть в твоих глазах что-то ещё, кроме грусти, противостояния и упрямства. А мне и самому тут нравится, кстати.

Глава 32

АРИСТАРХ

Сегодняшняя встреча пролетела быстро, как и ожидалось в самом начале.

Несмотря на то, что мы с Сашей уже поднялись, намереваясь закончить романтический вечер и выдвинуться в путь, она неожиданно поменяла траекторию и сделала пару шагов к панорамному окну.

Приближается к нему вплотную, заставляя моё сердце учащённо биться. Высота здесь нереальная. И даже мне опасливо туда подходить. Ведь страх, что она потеряет равновесие, упадёт, стекло не выдержит, треснет, — да что угодно! — никто не отменял, а сам бы я предпочёл тихонько постоять в сторонке.

И тем не менее я приближаюсь вплотную к Саше, которая уже наслаждается захватывающей дух картиной, обхватив себя обеими руками. Не могу отвести от девушки взгляда, сейчас она выглядит одинокой маленькой девочкой, потерявшейся в этом большом мире: стройная, худенькая, с острыми плечиками. И я знаю, что в её глазах, как всегда, стоит застывшая грусть, а настоящим, искренним эмоциям позволено проявлять себя крайне редко.