Макс медленно двигал пальцами, рассматривая черноту, которая продолжала расползаться по его венам, поднимаясь выше и касаясь запястья.
— Больно? — спросила я."
"— Вроде нет, — недоуменно ответил Макс. Я поняла, что он ответил так, потому что всё ещё не отошёл от моего потока и не мог определить, что именно вызывает боль.
Он задрал рукав, и чернота в его венах достигла зоны выше запястья, внезапно проступив на поверхности через тонкие ранки на руке. Макс зашипел от боли, и я инстинктивно сжала его руку чуть выше этого места, но вскоре всё прошло, и он осторожно оттянул руку, вытирая кровь.
Чуть выше его запястья виднелся маленький воспалённый шрам, черный и заметный даже издалека. Шрам в форме круга со знаком бесконечности внутри.
— Ты видел такое раньше? — спросила я, убедившись, что с Максом больше ничего не происходит.
Фуллагар долго молчал, но затем ответил:
— Да... у отца. И у деда.
Я вскинула на него голову, пытаясь понять, о чем он думает.
Это явно было связано с наследием, и, по-видимому, механизм на двери активировал получение этого шрама.
— Пойдём, посмотрим, что такого ценного было в этой башне? — внезапно весело предложил Макс, встряхнув левую руку.
Я кивнула, и мы медленно зашагали по коридору к единственной лестнице.
Башня была плохо освещена, поэтому мы оставили дверь открытой — маловероятно, что кто-то к нам заглянет. Из коридора вели две двери в комнаты по обе стороны, но мы предпочли подняться по узкой лестнице на следующий этаж, который оказался таким же, как и предыдущий.
Затем еще выше, и снова.
Макс упрямо продолжал подниматься на самый верхний этаж башни. Возможно, Лоренсо что-то сообщил ему, и он знал куда идти. В башне я ощущала себя в безопасности, поэтому шла за Максом, не предвидя ничего плохого.
Когда мы достигли самого верхнего этажа, Макс ненадолго остановился, проведя пальцами обеих рук по вискам — признак того, что у него не осталось резерва.
— Может, тебе присесть? — спросила я осторожно. Макс растерянно посмотрел на меня, словно думая о чем-то своем.
Затем он подошёл ко мне и обнял, уткнувшись лицом мне в шею, хотя для этого ему пришлось неловко наклониться.
— Паршивое чувство. А ведь ты тогда чувствовала себя еще хуже. Но я даже не обратил на это внимания... — пробубнил он мне в шею, но я ничего не ответила, не желая начинать этот разговор сейчас.
