Нежные, горячие губы исчезли, чтобы коснуться ключицы, прошлись по горлу и остановились около моих губ, не касаясь их. Я ощущала только горячее дыхание, а рука мужчины, который был со мной в постели, осторожно массировала мою голову, и затем опустилась на затылок. Я даже не подозревала, насколько это приятно.
Тяжёлое мужское тело опустилось на меня, окружая меня, и я сама потянулась за поцелуем в губы, который он мне никак не давал.
Окончательно проснувшись, я встретила самые любимые на свете светлые глаза.
Красивые мужские губы изогнулись в лукавой улыбке, прежде чем он, ничего не говоря, отстранился и начал медленно спускаться вниз, осыпая поцелуями мою шею, нежно лаская вершину одной груди, а затем целуя пупок…"
"Через час мы были на нашей светлой уютной кухне, и он готовил для меня самый вкусный чай со смородиновыми листьями, которые сам собрал на нашем маленьком дворике. Снаружи было мрачно, с тех пор как на окраине построили завод по переработке металлов, небо почти постоянно было окрашено в красный цвет.
— Айви, закрой окно, простудишься, — пробурчал Люциан, обнимая меня со спины, проникая под свободную рубашку и сразу же хватаясь за грудь. Я захихикала и шлепнула его по второй руке, которая уже пыталась расстегнуть замок моей юбки.
— Хватит, Люц, у нас ещё куча дел. Мне нужно в гильдию, там запросили дополнительные документы для моей лицензии. — Несмотря на мои слова, я обернулась и поцеловала его наглые, неотразимые губы.
Муж хмыкнул, но отпустил меня и пошел собираться.
Ему и самому нужно было скоро продлевать лицензию, если я хотела, чтобы наша мастерская продолжала существовать.
Перед выходом я посмотрела в зеркало.
Около глаз начали появляться мелкие морщинки, и я провела по ним, думая совсем не о своей внешности.
— Ты прекрасно выглядишь, — заметил вернувшийся Люциан, а я только грустно улыбнулась своему отражению.
— Что такое?
— Ты знаешь… мне уже тридцать два…
— Айви... — муж поморщился, в глазах отразилась вина. — Я не изменю своего мнения.
У меня никогда не будет детей. Прости. Я не хочу передавать наше проклятие, я не хочу, чтобы мои дети мучались. Я уже говорил, я пойму, если ты уйдёшь от меня…
— Замолчи! Как ты можешь говорить такое?
— Я люблю тебя, Айви. Я сделаю для тебя всё, что угодно, но я не готов делать несчастными собственных детей. Прости меня, милая, прости…
Я проснулась несколько часов спустя, в башне теней, резко сев на кушетке, на которой случайно уснула.
