Я надеялась, что это не приведёт к теории заговора о том, что все прорывы были такими.
Но гражданские имели право на злость. Всё, что произошло здесь, никогда не должно было случиться.
Меня уложили в здании городской администрации, где теперь разрешили оперировать лекарям, и почти сразу начали осматривать. Мне даже дали несколько капель зелья для восстановления резерва — мои повреждения, совершенно точно, скажутся на моем постоянном запасе.
Вокруг царила суета, я не могла понять, что происходит, потому что постоянно теряла сознание.
Кто-то подходил, пытался заговорить, но я не могла ответить, и в конце концов лекари запретили ко мне приближаться, пока меня не стабилизируют.
Но одно я запомнила чётко: взволнованные крики «Это спаситель принцессы!» и «Это лорд Ашвелл!».
Мне хотелось взвыть от отчаяния. Неужели Том повторил судьбу Себастьяна Торна?
Его пронесли мимо меня, и я приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть Тома, но надо мной склонились четверо целителей, полностью закрывая обзор.
– Что с ним? – просипела я.
– Вам не следует говорить или двигаться, у вас сильное внутреннее кровотечение и повреждены лёгкие. У Томаса Ашвелла ножевое ранение, его ударили в спину.
Глава 22. Похороны
Том не пришел в себя ни через день, ни через три. Наши целители были бессильны — нападавший использовал редкий яд из страны, с которой Астурия не сотрудничала. Ни целители, ни зельевары не могли распознать или нейтрализовать яд.
Поняв, что организм Тома не справится с ядом самостоятельно, королевские целители решили погрузить его в глубокий стазис, пока не найдут способ его излечить.
Я узнала об этом только через два дня после принятия решения, потому что сама была в тяжёлом состоянии. Меня неоднократно погружали в стазис и выводили из него, так как лечить меня магией в стазисе было невозможно. У меня было обширное внутреннее кровотечение, множественные переломы плеча и правой руки, проломленный череп, повреждённые лёгкие и множество других, менее серьёзных травм.
Мы с Томом находились в госпитале в Колвилле — перевозить нас считалось слишком опасным, даже в стазисе.
Когда я наконец пришла в себя, меня долго обследовали, прежде чем позволить выйти в коридоры госпиталя, где я узнала правду.
Мой резерв был серьёзно повреждён, и, скорее всего, я больше не смогу использовать как минимум треть его объёма. Долгосрочные прогнозы оставались неопределёнными.
Но это было неважно.
Госпиталь был переполнен ранеными после инцидента в Колвилле.
