Точное число погибших всё ещё определяли, но здесь находились сотни пострадавших, многие из которых потеряли конечности. Большинство из них были морально сломаны — они получили ранения, пытаясь помочь своим близким, и их истории разбивали мое сердце.
Они злились на меня за то, что я не нашла и не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше.
Когда я узнала о состоянии Тома, что-то внутри меня навсегда сломалось. Увидев табличку с его именем и расспросив персонал, я медленно вернулась в свою палату, упала на постель и беззвучно заплакала, ощущая невыносимую вину.
Чувствуя, как погружаюсь в пучину отчаяния.
Я раз за разом корила себя за то, что не послушалась тогда приказа командира Торна.
У меня не было сомнений, что убийство Тома было заказано Тедом Фуллагаром. Он решил избавиться от молодого харизматичного аристократа, который всё больше влиял на умы населения и привлекал внимание принцессы. Я впервые осознала, что смерть Себастьяна Торна в прошлом, скорее всего, тоже была не случайной.
"
"Тогда я не находилась даже близко к Колвиллу, но знала что Себастьян Торн погиб уже под конец прорыва, пытаясь защитить гражданских. Об этом было рассказано теми самыми гражданскими.
Одного сильного толчка в спину, в тот момент, когда ликвидатор сжигает тень, достаточно...
В своей голове я снова и снова прокручивала момент, когда мы спасали Драгоценность Астурии. Как командир отвлёкся на тушение огня после того, как Макс создал стену пламени, пытаясь защитить меня, как приказал мне открыть дверь кареты, а я отказалась, сказав, что это должен быть он, Себастьян Торн.
И тогда он отправил Тома.
Этот момент решил будущее нашего «Альфы-один».
После этого король выделил семью Ашвеллов, практически возвысив их над другими аристократами. Том постоянно был на обложках газет, которые восхваляли его достижения и писали о том, как это вдохновляло принцессу. Она теперь часто появлялась на публике, надеясь увидеть своего кумира.
И именно из-за этого кто-то трусливо напал на Тома, со спины, когда понял, что прорыв закончится раньше времени и у него не будет шанса толкнуть ликвидатора в «объятия» тени.
Это я должна была лежать там, поражённая неизвестным ядом. Я должна была быть между жизнью и смертью.
От переполнявшего меня чувства вины я замкнулась, закрылась от всех. Я ощущала полное бессилие и апатию, я чувствовала, что только врежу.
Я не могла больше подвергать своих близких опасности.
