Многие могилы здесь были заброшены, заросли сорняками, памятники частично разрушились, а имена на большинстве плит невозможно было прочитать. Здесь хоронили бездомных и тех, у кого не было родственников. Похороны в этой части часто оплачивались государством.
— Такие … «отношения» между Фуллагаром и королевской семьей длятся уже очень долго, несколько поколений. Многие наши «пешки», как ты их называешь, пропали, а многие потеряли своих близких.
— И вы решили скрыть от меня эту информацию, чтобы я не отказалась от задания?
На самом деле, я бы не отказалась в любом случае.
Я не смогла бы жить спокойно, если бы не попыталась помочь в ситуации с Колвиллом. Именно для этого, и для того, чтобы предотвратить ещё один прорыв, в Соларисе, через много лет, меня и отправили в прошлое.
— Да, — просто признался Себастьян Торн. — И чтобы обезопасить тебя, на случай, если ты решишь передумать. Ты могла бы просто перестать быть ликвидатором, и тогда Тед Фуллагар не стал бы тебя преследовать, так как ты почти ничего не знала.
В это я не верила.
Командир наконец дошёл до своей цели — ухоженной двойной могилы, которая сильно отличалась от остальных.
«Гретта Иори. 775–802»
«Сэлис Иори. 798–802»
— Когда-то я думал, что мне нечего терять, и не боялся действовать против Фуллагара открыто. Рисковать. У меня не было близких друзей, родители давно погибли… — он сделал паузу, а потом положил цветы на могилу. — Гретта работала в Красном квартале. Я навещал её раз в две недели, и Сэлиса тоже, конечно. Он мог быть моим сыном, а мог и не быть.
Гретта сама не знала, но мне казалось, что у него были мои глаза. Он был замечательным, самым добрым ребенком на свете.
Себастьян Торн замолчал, но я поняла его и без слов. Их убили. Кто-то из «Круга» сделал это, чтобы надавить на командира."
"— Мои соболезнования, — тихо прошептала я.
— Тогда я принял решение идти до конца, быть более осторожным, но довести это дело до конца. Это означало, что я буду полностью поддерживать короля в долгой битве против «Круга», хотя я часто не был согласен с приказами.
После этого признания Себастьян Торн очень долго молчал, продолжая смотреть на могилу, и я решила, что наш разговор окончен. Теперь я понимала его чуть больше.
Я уже собиралась уходить, когда он внезапно продолжил:
— Айви, та история про старого кузнеца, которую ты рассказала принцессе... Она передавалась в моей семье из поколения в поколение. Я никогда никому её не рассказывал. — Он, наверное, заметил страх в моих глазах.
