— Не волнуйся, я не скажу королю. Теперь. Ты правильно боишься… — он замолчал, словно подбирая слова. — Если Его Величество узнает, он точно не даст тебе спокойно жить. Он предлагает наградить тебя должностью при дворе — ролью личного помощника.
Я только усмехнулась.
— Мы оба знаем, что это не награда, — ответила я. Я слишком много знала. А ещё…. могла влиять на Макса. — Спасибо, но нет. Я собираюсь начать жить своей жизнью.
Прямой взгляд командира не сходил с моего лица, читая каждую эмоцию.
— Скажи… в будущем… я был счастлив?
Я сглотнула, не позволяя себе отвести глаза.
— Вы были мертвы.
***
В последующие дни я почти не видела Макса. Он был погружен в работу с законниками, которые завалили его ворохом документов, связанных с принятием наследства. Макс понятия не имел, что делать с большей частью из них.
Я старалась быть рядом и поддерживать его, хоть и понимала в этом еще меньше, чем он. Макс заговорил про своего отца лишь однажды, на следующий день после похорон. Напившись с самого утра, он бормотал, что не хочет быть похожим на отца и что, возможно, если бы он, Макс, был другим, его отец не пошел бы по этому пути.
Я была категорически с этим не согласна.
Тем временем расследование продолжалось. Тед Фуллагар не разрабатывал артефакты в одиночку — у него была большая команда. Следователи должны были выяснить степень участия каждого человека: знали ли они, что именно создавали и тестировали.
Большую часть времени я проводила в больнице с отцом или с Алфиной и Эммой, и другими ликвидаторами, в «Голодном Моряке».
Однажды даже встретилась с Билли, мы обсудили различные варианты его будущего и я поделилась мнением о его контрактах — я сама проходила через похожее, выбирая компанию для своего усилителя. На улицу я старалась выходить как можно реже, репортёры внезапно стали проявлять ко мне повышенный интерес и буквально преследовали меня, так же, как и Макса. Отец шёл на поправку, но его отношения с мамой сильно ухудшились — он видел того, с кем она ему изменила, и что ещё хуже — этот человек был одним из его мучителей.
Я не вмешивалась. Их отношения, на мой взгляд, не были счастливыми и здоровыми, и, несмотря на то что я любила их обоих, я считала, что им лучше развестись. И не скрывала своего мнения.
Мама не пыталась говорить со мной о профессоре Лазарусе, а отец вел себя так же, как и раньше. Он по-прежнему считал меня дочерью и не винил в произошедшем, хотя я видела, что это навсегда оставит след в его душе.
