Вторая семья

- Да ты молиться на него должна была! Кому ты теперь нужна будешь, в твоем-то возрасте и с ребенком на шее?!

Я не стала говорить ей, что моя ошибка была именно в том, что я слепо боготворила человека, который того не стоил. Вместо этого я холодно произнесла:

- Я - не ты, мама. У меня есть самоуважение и я не стану терпеть того, кто меня предал. И тех, кто на его стороне - тоже. Поэтому, будь добра, покинь мой дом и не возвращайся, пока не поймешь того, что я тебе сказала.

Она несколько мгновений открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, после чего кинула одно-единственное хлесткое слово:

- Дура!

И вышла прочь.

15

Я видел их вместе.

Руки инстинктивно сжались в кулаки, едва стоило заметить, как он приближается к ней. Хорошо, что я не успел себя выдать и сориентировался так, чтобы оставаться в тени. Наблюдал из своего укрытия, как он буквально пожирал ее глазами, которые мне сейчас хотелось зверски вырвать.

Наверно, стоило уйти, едва он к ней подошел. Подошел, словно хозяин положения.

А я ведь подозревал о чем-то подобном. Подозревал, но не хотел верить в подобную издевку. Но у судьбы отменное чувство юмора.

Устало откинув голову назад, я нащупал в кармане спасительную пачку. Обычно не позволял себе этого, но сейчас желание подымить становилось почти нестерпимым. Как и потребность занять чем-то руки, нервно дрожащие от желания приблизиться к парочке и просто отбросить его прочь от этой женщины.

Женщины, которую хотел я сам.

И сейчас, когда видел его вертящимся с ней рядом - хотел еще сильнее.

Подозревал ли он, как я его ненавижу? Как хочу стереть с его лица эту гадкую, словно приклеенную улыбку? Нет, он и представить себе не мог, что происходит в моей голове каждый раз, когда я просто смотрю на него.

Впрочем, очень скоро он все поймет. Я долго терпел, но время действовать неминуемо приближается.

Тлеющие искры коснулись пальцев, вырывая посредством боли из сладостных мыслей. Ругнувшись, я снова сосредотачиваю взгляд на парочке.

Жаль, что я не вижу ее лица. Неужели она тоже смотрит на него с тем же затаившимся голодом? После всего, что было?.. После того, что он сделал?.."

"Но вот она отходит. Скрывается из поля зрения. А я жадно, как вампир, дорвавшийся до крови, впитываю в себя разочарование, застывшее на его лице. И оно отдается во мне торжествующей музыкой.

Я срываюсь с места прежде, чем он со мной поравняется.

Еще не время для заготовленного мною сюрприза.

Еще не время.