Вторая семья

Вот только что стояло за этой реакцией, пока осознать не могла. По сути ведь Антон поступил дерьмово еще и с Вадиком. Не зря ведь сын до сего момента хотел, чтобы все было как раньше. Выходит, настолько остро отреагировала на это предательство только я?

- Мам… я хочу, чтобы ты поняла… я люблю тебя и я на твоей стороне, - неожиданно сказал Вадим. - Но я не хочу терять и папу. Я знаю, то, что он сделал - это очень плохо. Но он сильно раскаивается.

- Это он тебе сказал? - вскинула я брови.

- Я это понял по его голосу, - тихо уронил сын.

В душе снова заворочалось то чувство, что причиняло лишь боль. Злость на Антона за то, что сотворил, за то, во что погрузил меня и Вадима, была помножена на острое, царапающее нутро ощущение.

- Я хочу, чтобы ты знал то, что думаю об этом всем я, - сказала в ответ, и сын кивнул. - Мне очень плохо сейчас. Я не стану изображать из себя героиню. Не стану натужно доказывать тебе, что ничего страшного не произошло. Ты у меня взрослый. Ты - мой мужчина. Так вот мне очень плохо… Мой мир рухнул.

Но я не смогу этого простить, что бы ни произошло. Поэтому если у тебя в голове есть картина мира, где мы с твоим отцом снова вместе - забудь о ней. Пусть это звучит жестоко, прости меня за это. Но такое я принять и понять не смогу никогда. И еще - я повторюсь - мы с папой любим тебя. Говорю за обоих, потому что знаю - отец тебя действительно любит. Он будет о тебе заботиться и дальше, как и должен. Однако ты просто обязан знать и понимать. Впереди у нас развод, раздел имущества… определение того, с кем ты будешь жить. Ты уже вполне волен выбирать это сам…

Я произнесла эти слова, и у меня голова закружилась от неотвратимости последующих событий. А что если Вадим взаправду решит остаться с отцом? Господи… как же сейчас избавиться от настойчивой картинки, что так или иначе появляется в мыслях? Анна, их с Антоном дочь, сам Семиверстов во всей красе и Вадим… За одним столом. На каком-нибудь празднике. Счастливые, довольные жизнью, веселящиеся.

Где окажусь я в этот момент? На обочине жизни?

- Я не хочу… не хочу жить ни с кем, кроме тебя! - горячо заявил сын, и я всхлипнула."

"Чувствовала себя сейчас маленькой девочкой, которой так не хватало простого понимания, что все когда-нибудь будет хорошо. И, похоже, из нас двоих с сыном именно я и оказалась наиболее уязвимой.

Вадим поднялся и шагнул ко мне. Я обхватила его руками и застыла. Из груди едва не вырвалось рыдание, но я сдержалась и не расплакалась.