Чем вызвал недовольную гримасу на лице сэра Уислера, который в этот раз промолчал. И после почти полуминутной паузы, спросил:
— А многие сделали?
— Многие, — уверенно ответил секретарь, и добавил, — потому как это поддержал не только принц Максимилиан, но и королева.
— Но не все, — задумчиво произнёс доктор Уислер и, приподняв бровь спросил:
— А есть те, кто отказался?
Секретарь, который, казалось, ждал именно этого вопроса, набрал воздух и выпалил:
— Да, и семья графа Фонсборо, как раз из их числа, причём граф сам настоял на том, чтобы не вакцинироваться.
Доктор Уислер задумчиво посмотрел на секретаря и вдруг задал неожиданный вопрос:
— Пол, а вы? Вы вакцинировали ваших детей?
— Да, сэр Уислер, всех троих, — всё так же чётко, как и докладывал, ответил секретарь главного королевского врача, который тоже проживал с семьёй на территории дворцового комплекса.
***
Заседание медицинского совета было назначено на два часа дня. Поэтому с утра я решила посвятить время своему проекту. У меня в плане была «Бэби-ферма», расположенная недалеко от Ист-Энда, поэтому я рассчитывала вернуться к полудню, и ещё успеть вместе с коллегами проверить отчёты.
Сама ситуация с этими фермами была разная. Где-то к детям действительно относились нормально, а где-то мне приходилось вызывать полицию, и распределять детей либо в приюты, либо по другим «бэби-фермам».
Помогало то, что был принят закон, и министр юстиции обеспечил полную поддержку. Со мной теперь в обязательном порядке ездил инспектор министерства.
Мне сказали, что это было распоряжение самого министра, но мне казалось, что это Максимилиан обо мне позаботился.
В редкие свободные моменты, когда нам удавалось увидеться, мы с ним говорили и он расспрашивал, как проходит мой проект. И я имела неосторожность сказать, что иногда «бэби-фермы» расположены не в самых благополучных районах, да и «фермерши» бывают не слишком дружелюбными.
И на следующий же день после этого разговора, со мной стал ездить инспектор министерства. Не слишком молодой, но и ещё не старый, в приличном чине.
И мне сразу же стало легче и комфортнее работать.
Когда я думала о принце, в душе разливалась нежность, щедро перемешанная с благодарностью и восхищением. И это был очень опасный коктейль, для меня.
И я старалась как можно больше погрузиться в работу, чтобы не оставалось ни времени, ни сил на «опасные увлечения».
По работе можно было действовать по оговорённому регламенту. Никто не требовал от меня «революционных решений».
