Тогда я займусь рукой нашего большого друга, а повреждений тут на двоих хватит, — мы не торопились, да и хочу посмотреть заодно, насколько он может быть мне полезен в полетах.
Проводив Эфина, я посмотрела на киборга. Было видно, что он догадался о том, что я хочу с ним поговорить наедине. От этого Димир был напряжен.
— Вы хотели поговорить со мной, чтобы он не слышал? — сразу задал вопрос киборг.
— Да, ты прав. Я хотела поговорить, чтобы нам никто не мешал. Разговор должен остаться между нами, так как и касается это прежде всего нас с тобой.
Я очень сожалею о том, что произошло с тобой и теми, с кем вместе ты был создан. Как происходила утилизация, я не знаю, но могу предположить, что ничего хорошего там точно не было. Мои предки не могли вам помочь. К тому моменту, когда все случилось, их уже не было в этой вселенной. Где они сейчас до сих пор неизвестно, даже мне. Их следов тоже не осталось. Сама с ними ни разу не виделась, я проснулась уже тут и узнала о них. Оказалось, что оставили они мне свое наследие.
Что и как тут происходило, а уж тем более что происходит, я узнаю сама. Догадываюсь о твоем желании после окончания ремонта пойти отомстить тем, кто все это сделал, кто обидел вас. Так? — кратко изложила я то, что хотела ему сказать.
— Да. Я, правда, первую тысячу леттолько этого и хотел, потом вторую тысячу лет жаждал получить возможность снова почувствовать себя полноценным, а не ржавой старой и ненужной кастрюлей. Но не происходило ни того, ни другого.
Тогда я вспомнил, что изначально хотел просто жить, получить возможность не только убивать по приказу. Хотел, чтобы у меня были свои мысли и желания, которые я могу высказать, а их услышат. Желал быть созданием этого мира, а не только идеальным убийцей. Из 400 созданных киборгов я первый, у кого стали появляться эмоции и критическое мышление по поводу отданных приказов и того, что мы делали. Не всегда нужно было устраивать военные действия для того, чтобы получить желаемое от других, и уж тем более убивать детей.
Они думали, что нам все равно, кого убивать, что мы не чувствуем ничего, как и положено киборгам. Но твои предки, наши создатели, смогли дать нам намного больше. За это у нас отняли не просто все дорогое, но и нас самих, — очень грустно ответил киборг. Трагедия, через которую он прошел, чувствовалась в каждом его слове."
"— Возможно, каждый из нас остался единственным в своем роде.
