Вторая жизнь Элизабет

В голове не было ни одной стоящей идеи. Что она могла сказать? Я пришла поговорить о том, что сестра пообещала меня герцогу Сайму? Или о том, что этот самый герцог передал Гвеннит сонную траву, которой та успешно ее опаивает? Или, может быть, ей стоило сказать, что в прошлой жизни отец продал ее торговцу, как какую-то ненужную вещь?

Все это даже в ее мыслях звучало неправдоподобно.

– Об отце, – произнесла она осторожно, решив, что главное – начать разговор, а там как пойдет.

Вот только Элизабет не ожидала, что Иоланта скривится так, будто ей кто-то прищемил мозоль на ноге.

Казалось, она всем своим видом пыталась сказать, что не хочет говорить о своем муже. Лиза, увидев это, решила сменить тему, но в последний момент передумала и промолчала.

– Я не собираюсь обсуждать это бесполезное существо, – прошипела Иоланта и опрокинула в себя целый бокал.

Элизабет застыла, пораженная. До этого момента ей казалось, что между родителями царит мир и покой, что они если не любят друг друга, то уж точно уважают.

Внезапно она поняла, что раньше даже не думала разбираться в том, каковы отношения ее родителей.

– Вы поругались? – задав вопрос, она ощутила себя неловко.

По идее, ей необходимо было заговорить о чем-то другом. Это была элементарная вежливость. В любой другой ситуации она поступила бы именно так, не став давить на собеседника, выуживая из него информацию, но не сейчас.

– Поругались? – Иоланта вспыхнула и кинула бокал в стену. Лиза вздрогнула, с легкой опаской поглядев на женщину. – Эта сволочь нас разорила!

Эти слова не сразу дошли до сознания.

Элизабет замерла, непонимающе глядя на бушующую мать. В ее голове никак не укладывалось такое простое слово, как разорение. Оглядевшись по сторонам, она не заметила никаких изменений. Дорогие ткани, старинная мебель, различные украшения – все было на месте. В ее представлении разорение было синонимом бедности, но разве в бедных домах бывают шелковые подушки или газовые занавески?

– Ты уверена, мама? – вкрадчиво спросила она, подумав, что мать просто ошиблась.

Ну не может разоренная семья жить так, как жили они.

На ее вопрос Иоланта только фыркнула презрительно, глянув на дочь так, будто сомневалась в ее уме.

– Это бесполезное существо само сказало мне об этом. Он забрал украшения, – при этих словах взгляд женщины скользнул по забитой книгами полке. После в ее глазах появилось отчетливое облегчение. Казалось, ее мало волновала потеря драгоценностей, больше всего беспокоила сохранность книг.