У меня хватило ума отказаться. Позже знакомый уголовник растолковал, что меня в блудняк заманивали на роль попки. Даже если щипача схватят за руку, которую засунул в чужой карман, он еще ничего не украл, а после того, как передал лопатник подельнику, ему ничего не предъявишь. Сразу уйдет в отказ, мол, знать тебя не знает. Зато тебе с чужим имуществом на кармане впаяют по-полной.
— Смотри, Боря, спалишься на мелочевке, сломаешь себе жизнь, — предостерег его, хотя прекрасно знал, что ничего подобного не случится.
Будущий командир Пятьсот третьего штурмового авиационного полка покраснел, как девица, которую застукали во время мастурбации, и, развернувшись, молча пошел в сторону своего дома.
— Ты хто такой, шобы указывать⁈ — наехал на меня его подельник.
— Упади, сявка, — тихо и строго приказал я, глядя в темно-карие, выпученные глаза.
— Не пугай, не таких видали! — заносчиво, но слишком высоким голосом, произнес он и сразу последовал за Борей Пивенштейном.
Видимо, скоро должен подойти поезд дальнего следования, потому что на привокзальной площади стояли с полсотни извозчиков, поглядывали на выход из здания вокзала.
Нужный мне, как обычно, расположился с краю. Удивляюсь, как он при таких деловых качествах до сих пор не умер с голода.
Пролетка накренилась, когда я встал на подножку, и Павлин перестал пялиться на вход в здание вокзала, повернул голову в мою сторону и радостно воскликнул:
— Барин! Опять приехали!
— Не ори. Трогай, — приказал я.
Извозчик хлестнул коня, и пролетка быстро покатила в сторону Пушкинской улицы.
— Надолго приехали? — полюбопытствовал он, обернувшись.
— Не знаю точно. Надо одному человеку помочь, а такие дела быстрыми не бывают, — ответил я и сам спросил: — Ты каждый день в это время стоишь у вокзала?
— Когда как, — ответил он.
— В ближайшие дни приезжай к поезду, — попросил я. — Может быть, понадобишься мне.
— Могу опять только на вас целый день работать. Сделаю скидку до рубля в день, — предложил он.
— Нельзя. И дело не в деньгах.
Не хочу привлекать внимание к себе, — объяснил я.
— Оно и понятно! — многозначительно произнес Павлин.
— Отвези меня к Александровскому парку. Там раньше было очень хорошее кафе, — приказал я.
— В «Бристоле», который сейчас «Красный Спартак», открыли на днях ресторан. От пассажиров слышал, что там те же повара, что и при царе, — поделился он важной информацией.
— Наверное, там и официанты те же, так что мне лучше туда не соваться, — отказался я.
