— Вчетвером с места сдвигают, а чтобы унести, человек десять надо или больше.
— Сколько у него замочных скважин? — спросил я.
— Два ключа надо, — не задумываясь, ответил Валёк.
— Есть ли охрана? — задал я следующий вопрос."
"— Нету, а в шкафу столько денег бывает, что закрыть не могут! Вот шлемазлы! — произнес он таким тоном, будто уже обворовал этот кооператив.
— В какие дни такое случается? — задал я следующий вопрос.
Мои сокувшинники переглянулись.
— Выясните. Глупо будет вскрыть его, а там пусто или мелочевка, — потребовал я.
— Если там серьезные деньги, я готов поработать с вами. Нужен извозчик, чтобы неподалеку ждал, и один человек на стрёме, можно два или больше. Это уже ваше дело. Я беру сорок процентов от добычи, две пятые. В первую очередь валюту, золото, камешки. Остальное делите, как хотите.
— Я через вам удивляюсь! — возмутился Турок. — Мы приличные люди, у нас принято поровну!
— Тогда сам открой и подели, как хочешь! — шутливо подсказал я, после чего растолковал серьезно: — Мне вообще помощники не нужны, один работаю.
Только наводчикам отстегиваю пятую часть. Вы и есть наводчики. Если деньги очень большие, один не унесу всё, могу взять помощников, которым делать по большому счету ничего не надо будет. Чисто покурят и смоются, если вдруг шухер. Один я спалюсь. За это и получат меньше. Как говорят коммунисты, от каждого по способностям, каждому по статье.
Они улыбнулись, опять переглянулись, после чего Турок согласился:
— Ладно, твои две пятые. Остальное мы поделим по-братски.
Значит, всё-таки не поровну.
— Завтра я узнаю, когда в шкафу будет много денег, — пообещал Валёк.
6
«Центральный рабочий кооператив (Церабкооп)» находился по адресу улица Раковского (бывшая Базарная), 32. На самом деле дом длинной стороной выходил на улицу Свердлова (Канатная), и у него была общая стена с экипажем Одесского мореходного училища, но вход во двор с Раковского. Именно через этот двор я частенько возвращался пьяный из самоволки, взбирался по пожарной лестнице на высоту метра четыре с половиной, до уровня парапета высокой каменной стены, отгораживающей нормальных людей от курсантов, перешагивал на него (сантиметров пятьдесят), шел несколько метров до начала крыши сарая, прилепленного с другой стороны, с которой спрыгивал на плац.
Не уверен, что трезвым я проделал бы всё это так же лихо.
Мы зашли со двора через черный ход. Дворников больше нет, следить за порядком некому, вызывать милиционеров тоже. На двери замок был сувальдный, простенький.
