Я поднялся по лестнице в четыре каменные ступени в здание погранично-таможенного пункта. Там в помещении за стеклом курили рядовой первого класса и капрал, а дальше по коридору были две двери, на одной из которых бронзовая табличка «Командир».
Я постучался, зашел внутрь, поздоровался с молодым вторым лейтенантом, усатым и румянощёким, который, наслаждаясь каждым глотком, потягивал из белой фаянсовой чашки кофе с чем-то более крепким, судя по запаху алкоголя.
— Месье лейтенант, — повысив в звании, обратился я, — в Испании у меня украли паспорт, но я знаю пятьсот уважаемых людей, готовых поручиться за мою благонадежность, — и показал ему голубоватую купюру в пятьсот франков.
Офицер улыбнулся и кивнул.
Я положил деньги на стол под талмуд с темно-красной картонной обложкой.
— Жан, пропусти месье! — крикнул кому-то из своих подчиненных офицер, сделал очередной глоток из чашки и расплылся от умиления."
"На французской стороне мы остановились на первой же заправке и залили двадцать литров бензина, потому что двигатель уже начинал покашливать.
Еще через полчаса таксист высадил меня возле отеля. Сегодня воскресенье, банк «Лионский кредит» отдыхает. Утром заберу у них свой паспорт и чековую книжку и первым поездом поеду домой с пересадкой в Лионе. На следующие три с лишним года мне должно хватить заряда от испанских приключений.
83
Возвращаешься к себе домой, а тебя там спрашивают, кто ты такой? Вопрос задала с крыльца женщина лет сорока, белобрысая швейцарка, худая и бледнокожая, увидев меня входящим во двор.
— Хозяин этого дома, — ответил я.
— О-о! — радостно воскликнула она и крикнула внутрь дома: — Мадам, ваш муж вернулся!
Видимо, это новая служанка со старым набором фраз.
Каждый раз, когда я возвращаюсь домой после продолжительной разлуки, у меня появляется тёплое, щемящее чувство при первом взгляде на Вероник, одетой по-домашнему. Потом оно исчезнет, затрётся, но первые мгновения удивительно приятны. Именно в этот момент я чувствую, что вернулся не только домой, но и к самому себе, потому что эта женщина — часть меня.
Мы вместе уже тридцать лет — рекорд для всех моих эпох. Видимо, из-за Вероник я так долго нахожусь в этой. Увидев в ее голубых глазах слёзы, обнял без слов. Она что-то говорила, а я не слышал, наслаждался моментом. Мы слились, опять став одним целым.
— Ты слышь меня? — прорвался вдруг ее голос.
— Нет. Я тебя чувствую, — признался я.
Она сразу замолчала и обняла меня за шею, как в молодости.
