Машина не обогревалась сзади, поэтому я сидел рядом с водителем. Здесь от двигателя шло тепло. На дорогах блокпосты, но чем дальше от Мадрида, тем реже. На некоторых, увидев меня в форме, явно не аборигена, пропускали без остановки, на других я показывал ксиву на испанском языке с печатью и подписью командира «Группы двадцать четыре», после чего давали отмашку. По пути останавливались для дозаправки машины и ехавших в ней. В обоих случаях платил я. В пункт назначения прибыли вечером, незадолго до комендантского часа. Там в последний раз заправили такси за мой счёт, я оплатил ночёвку водителя в самом дешевом номере отеля «Континенталь», а сам остановился в «люксе», приказав не беспокоить.
В машине подремал немного, но это не компенсировало бессонную ночь. Старый стал. Даже с учётом пятигодичной скидки, появившейся при возвращении, мне уже под пятьдесят.
Проснулся я в десятом часу, принял ванну, после чего спустился в ресторан позавтракать, по пути попросив портье найти мне таксиста до Перпиньяна. Он — бородатый невысокий мужик с тёмными от машинного масла руками — появился, когда я доедал крем Святого Иосифа — что-то типа крем-брюле, но на молоке, а не сливках.
Судя по блеску в глазах, таксист питается неважно.
— Значит, так. Будет два варианта. Первый — довозишь только до границы, если меня не пропустят на ту сторону. Тогда получаешь двести французских франков (около семи долларов). Вариант второй — везёшь до Перпиньяна и получаешь пятьсот франков и двадцать литров бензина, — огласил я условия.
— Я согласен, синьор! — расплывшись в улыбке и поклонившись, произнес он.
Французские франки, в отличие от республиканской песеты, девальвировались не так стремительно.
Проехать надо было менее двухсот километров и по сравнительно хорошей дороге. Единственным сложным вопросом было пересечение границы. Паспорта у меня с собой нет. Испанская справка французам по барабану. Идти ночью по горам в такую холодрыгу, а температура здесь была небольшой плюс днем и небольшой минус ночью, не хотелось. Если не получится проскочить, никуда не денусь, прогуляюсь по горам.
На испанской стороне погранично-таможенный пункт всё еще был пуст и разграблен. Проходи, кто хочет, всё равно в стране бардак. На противоположной — французский вариант порядка: никого не видно, но шлагбаум опущен. Когда мы поравнялись с каменным одноэтажным строением, из него вразвалку вышел молодой рядовой.
— Господин офицер у себя? — спросил я.
— Да, месье, — ответил он, кивнув куда-то позади себя.
