Второй брак 2

Стиснула зубы с такой силой, что мне показалось, что я даже на таком расстоянии услышала их скрежет.

— Ирэн, тебе нужно успокоиться, — произнесла сестра, сквозь плотно стиснутые зубы. — Ты же еще никому не рассказывала про свою беременность?

— Отлично, — Анаис выдохнула, но я ее тут же огорошила:

— Но я хочу рассказать Кейлу.

— Не смей! — сестра опять сорвалась, а потом зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, вцепившись в платье на груди, словно оно стало для нее тесным. Ее костяшки на пальцах побелели от напряжения.

Честно говоря, я даже начала переживать, что она может грохнуться в обморок, и тогда весь план провалится. Но мягче я не могла быть.

— Почему я не могу рассказать? А вдруг все-таки именно от моего ребенка зависит будущее империи?

Она протяжно выдохнула, возвращая себе самообладание.

— Ирэн, может ты и хочешь поверить в свою значимость, но ты явно не понимаешь, что говоришь. Я вот многое чувствую. Я каждой частичкой души осознаю, что мой ребенок великий. Это не передать ни одними словами, но это так.

А что ты чувствуешь? Ты даже далеко не сразу поняла, что беременна. Значит, твой ребенок обычен. И, если у тебя есть хоть толика ума, ты про него никому не расскажешь. Иначе опозоришь меня, Кейла и саму себя.

— Только недавно ты кричала, что чувствуешь, что наши родители воры и убийцы. Но, как оказалось, ты ошибалась. Тебе не кажется, что твое чутье тебя подводит? Лично я ему доверять не собираюсь и, если есть хотя бы крошечный шанс того, что без моего ребенка империю покроет смута, я лучше расскажу Кейлу про него, чем позже буду смотреть на то, как люди страдают.

— Ирэн, твой ребенок обычный. Слышишь? — она моргнула. Такое чувство, что она саму себя пыталась в этом сейчас убедить. — Но если ты расскажешь про него, во-первых, подставишь меня под сомнение, хотя как раз во мне сомневаться не стоит. Ты из-за своей глупости навредишь мне. Ирэн, ты настолько бессердечна? И ты опозоришь Кейла, показав, что он спал не только со мной, но и с моей сестрой. Про то, что будут говорить про тебя, я вообще молчу.

Давай сделаем так — сейчас мы пойдем в мои покои. Там я тебя напою чаем и накормлю сладостями. Ты успокоишься, и мы нормально поговорим. Хорошо? Давай, пошли.

— Нет, Анаис, я не пойду к тебе.

— Почему? — глаз сестры дернулся. Ее привычные приемы не помогали, и она была в растерянности. Мне оставалось смотреть за ней с легким сочувствием к ее способности думать головой. — Мои горничные заварят для тебя самый лучший чай.