Второй год новой эры

«Отважный» к тому времени снова снялся с якоря и шел вверх по течению, а молодой человек, уже вымытый, подстриженный наголо и переодетый, сидел на расстеленном брезенте и, греясь на полуденном солнышке, жадно ел суп деревянной ложкой из большого глиняного горшка. Когда ложка зашкрябала по дну, он осовело моргнул, икнул, отставил в сторону горшок, и вдруг растянулся на импровизированной постели, посапывая носом. Бедняга, видимо, не досыпал много дней, проводя их в тревоге и беспокойстве за себя и братишку… Что ж, теперь они с нами, и с этого момента жизнь стала поворачиваться лицом к этим двум братьям, сбежавшим от каких-то свирепых монтаньяров…

Тремя часами позже, когда Виктор проснулся, он рассказал нам свою удивительную историю.

– И вот… – закончил он свое повествование, – я так счастлив, что в тот момент, когда я уже почти потерял надежду найти цивилизованных людей, о которых мне рассказывали индейцы, я встретил вас… Но я не понимаю одного – как мы могли оказаться в Америке… – Он обвел нас вопросительным взглядом.

Сначала я перевела его вопрос, а потом принялась отвечать:

– Это значит, что мы из будущего, друг мой…

– Я не понимаю… – Он растерянно поморгал.

– Ну вот так… – пожала я плечами, словно путешествие сквозь века являлось для меня самым обычным делом. – Я же тебе уже говорила, что все мы пришли сюда из двадцать первого века…

При этом я не стала углубляться в подробности, рассказывая, каким образом это произошло, но глаза у Виктора все равно расширились в гримасе недоумения, он продолжал беззвучно шевелить губами, словно повторяя про себя: «Не может быть… не может быть…».

– Из… двадцать первого века?! – наконец вопросительно пробормотал он. – Но этого не может быть!

– Ну да, Виктор, – сказа я будничным тоном, – понимаю, что это приводит тебя в замешательство, но, поверь, это правда.

Чуть помолчав, я добавила:

– Давай-ка я тебе всех представлю, как это положено в приличном обществе, а потом мы с тобой продолжим беседу, хорошо? Но только давай договоримся ничему не удивляться и ничего не пугаться.