Второй год новой эры

Что такое? Он смотрит на меня будто с какой-то брезгливостью…

– Так вы, мадмуазель, родом из Польши? – спросил он прохладным тоном, отчего я явственно ощутила, как зарождающаяся дружба между нами рассыпается на глазах.

– Ну да, Жебровские – это польский род, но, когда мы жили в России, то считались русскими, а теперь мы французы… – ответила я, и собственные слова вдруг показались мне несусветной глупостью. Тем более что теперь он смотрел на меня с плохо скрываемым превосходством. Проклятый заморыш! Да и я хороша – как можно было упустить из виду, что французы всегда презирали поляков – и даже в двадцать первом веке все еще сохранились отголоски тех отношений, когда раздираемая панскими раздорами Польша была прислужницей Франции? Вот в чем причина резкой перемены его отношения…

Словом, у меня вышла сокрушительная промашка в расчетливой попытке подружиться с Виктором.

Он же дурак, по самую крышу набитый предрассудками! Он и представления не имеет о политкорректности, толерантности и о том, что в мое время даже негра нельзя назвать негром, потому что это является преступлением. Теперь я в его глазах – просто наглая выскочка «из поляков», которая имела дерзость думать, что она стоит на равных с ним, настоящим французским дворянином. Вот черт!

Я заскрипела зубами от злости на себя и свою глупость. Расслабилась тут, в Каменном Веке, забыла историю… Деградировала… Ну и как теперь исправить ситуацию? Да никак. Черт с ним, с поганцем, черт с ними со всеми! Но теперь-то уж я возьму с тебя такую моральную компенсацию, что мало не покажется!

Я посмотрела на него с вызовом и сказала совершенно другим – холодным и злым – тоном:

– Ничего… – ответил он, стараясь не смотреть мне в глаза.

 – Благодарю вас за беседу, мадмуазель. Я, пожалуй, снова прилягу…

Ах французский ублюдок! Он, как и положено истинному аристократу, не посылает меня открытым текстом в задницу (как сделал бы любой мой современник), не объясняет мне причину своего изменившегося вдруг отношения.

Он просто вежливо дает понять, что гусь свинье не товарищ (маман любила эту русскую пословицу). Ну погоди же! Сейчас ты сполна получишь то, что заслуживаешь за свою спесь, дворянин сраный!

– Погоди-ка, дружок… – Я, с улыбкою кобры на лице, сделала шаг вперед, приблизившись к нему почти вплотную.

Он глянул на меня, приподняв брови, будто досадливо вопрошая: «Ну, чего тебе еще, жалкая польская холопка?».