Второй год новой эры

Хотя в данный момент месье Петрович просто ждал объяснений, и вовсе не собирался немедленно лишать ее жизни.

Поняв, что от Люси ничего вразумительного не дождешься, я обратилась к Виктору. Он как раз отнял руку от лица, и я увидела четыре глубокие царапины на его щеке – кровоточащие, нанесенные со знанием дела. Такие повреждения, которые останутся на лице в течение достаточно долгого времени, женщины обычно наносят, когда хотят не столько причинить боль, сколько унизить. Да чем же этот мальчик мог так разозлить Жебровскую? Мне он казался вежливым и дружелюбным, несмотря на дурацкие штампы, свойственные его эпохе.

Мне даже не пришлось расспрашивать его. Заметив мое приближение, он взволнованно обратился ко мне:

– Эта девица… Она сама подошла ко мне и заговорила по-французски… Я не сказал ей ничего плохого… Я был вежлив, мы спокойно разговаривали… Она внезапно набросилась на меня и поранила своими ногтями… Она сумасшедшая… – Он сокрушенно качал головой, разглядывая свою измазанную в крови ладонь.

– Мерзавец, гаденыш! – взвизгнула Жебровская. – Ты показал передо мной свою спесь, паршивый щенок! Презираешь поляков, да? Вот за это и получил! Высокомерный подонок! Будь моя воля, я бы тебя вообще утопила!

Глаза ее горели, как у демоницы. Для меня же кое-что стало проясняться.

– В чем дело? Что они говорят? – нахмурившись, спросил месье Петрович.

– Виктор утверждает, что не сделал ничего дурного, а мадмуазель Марин говорит, что парень пострадал за свое высокомерие и за то, что ненавидит поляков.

– Он ей так об этом и сказал – что он их именно ненавидит? – в голосе вождя послышалась обеспокоенность, и я его поняла. Ненависть – это совсем не то, что нужно в наших условиях. Мне уже рассказали, что когда месье Петрович и месье Андрэ убивали людоедов, у них не было к ним ненависти, они просто хотели устранить проблему. И потом, когда они перевоспитывали их женщин, ненависть в их действиях тоже отсутствовала, и именно поэтому они сумели добиться своего.

– Не знаю, месье Петрович, – ответила я после некоторого размышления. – Виктор утверждает, что не высказывался оскорбительно в отношении мадмуазель Марин, а она напала на него и расцарапала лицо.

– Люся, – с нажимом произнес месье Петрович, переглянувшись со своей женой, – пожалуйста, постарайся выяснить, как было дело и кто виноват в произошедшем.