Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Но движения девушки были истеричными, нервными, оттого не точными. Паук сбрасываться не собирался абсолютно, а Слава все больше впадала в панику.

Никита наконец-то понял, что маленькая задира попросту боится пауков, потому схватил ее в охапку и ловким движением пальцев отправил насекомое в нокаут. Навсегда.

Девушка поняла, что опасность миновала и вдруг разрыдалась. Горько, жалобно, со слезами, стекающими по щекам. Прижалась к его груди и зашлась в плаче еще громче.

Теперь уже в ужас пришел Никита. Истерику он узнает всегда, особенно женскую.

Облить водой — не вариант, он же не будет жменями таскать вытекающую сквозь пальцы жидкость. За питьевой водой нужно было бы бежать. Дать пощечину — как-то слишком жестоко. Потому не долго думая, Никита накрыл губы девушки своими и почти моментально ворвался ей в рот языком.

Поцелуй был полной неожиданностью для Славы. Дух перехватило и слезы прекратились чуть ли не по мановению волшебной палочки.

Истерика закончилась так же быстро, как и началась, но Никита не в силах был остановиться.

Тем более, что Слава потянулась к нему и ответила на поцелуй. Дерзкий язычок умело ласкал его, а маленькие ногтики до боли впились в плечи.

Шелест листьев, и девушка отпрянула от тренера.

— Слава! Слава, ты в порядке? — из-за деревьев появился Женя, несущийся на всех парах. Через какое-то время оттуда же появились остальные ребята.

— Да, все хорошо, — тихо проговорила девушка.

— Что случилось? — спросил обеспокоенно Семакин, притягивая к себе девушку.

— Извини, — одновременно произнес Никита.

— За что это? — подозрительно покосился на тренера Женя.

— За пощечину, — быстро ответила Слава, и сразу же добавила, — на мне был паук, я испугалась. Началась истерика, и Никита привел меня в чувство.

— А да, — широко улыбнулся Женя, обнимая озябшую девушку. — Помню, помню, как ты боишься членистоногих.

Слава со злостью вырвалась из объятий и, треснув утешителя по плечу, процедила.

А затем развернулась, подхватила брошенные в спешке и истерике вещи, и направилась прочь, рассекая прибывающую толпу.

Народ понял, что все нормально и тоже потянулся обратно к лагерю. Семакин кинулся вслед обиженной девушке, а Никита некоторое время просто стоял и пытался забыть солоноватый привкус мягких девичьих губ.

Меня трясло. И не только потому, что сентябрьский ветерок обдувал все еще влажное тело. И не только потому, что я все еще не могла отделаться от ощущения мерзких лапок огромного паука, прошествовавшего по моему плечу.