Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

И не только потому, что Женя сразу вспомнил про мою арахноофобию вместо того, чтоб просто обнять, как это сделал Никита.

Но вот меня точно не трясло от застывшего ощущения поцелуя на губах. И совсем не от воспоминания как уютно и безопасно в объятьях тренера. И вовсе не от осознания того, что я сама потянулась к нему и отвечала на его поцелуй — голодный, жадный, страстный, напористый и бескомпромиссный.

Черт, да кого я обманываю? Если б я не услышала шелест листьев, и не пришло осознание, что к нам бежит, как минимум, Женя, а, возможно, и все, кто приехал, я б начала стонать от нахлынувших чувств и от предвкушения.

К нашему лагерю я добралась быстрее всех, кто был на берегу, сбежавшись на мой крик. Хотелось переодеться в сухую одежду и тихо расплакаться. А еще лучше ощутить крепкие, успокаивающие объятья. И почему Женя не может понять, чего мне хочется?

— Ей, ты куда так летишь? Что там случилось? — спросила Аня.

Я даже не затормозила, а шла к четко намеченной цели — к палатке, которая была выделена для меня с Витой и Стасом.

— Я с тобой разговариваю! — Аня ухватила меня за локоть, останавливая.

Я посмотрела сначала на ее кисть, держащую меня за руку, потом на нее саму. Взглядом, которым я одарила девушку, можно было убить. Судя по всему, это подействовало, потому что Аня отпустила мою руку и даже отступила от меня на шаг.

— Еще раз будешь лезть ко мне, ударю, — зло процедила я.

— Сильно много о себе возомнила? — Аня сложила руки под грудью, выгодно ее очерчивая и приподнимая.

— Не нарывайся, — я уже шипела похлеще змеи.

— А то что? — за снисхождение в голосе мне хотелось выцарапать зеленые глаза.

— Девочки, брейк, — широко улыбаясь, Женя встал между нами, а затем отпрянул от меня. — Эй, Слава, полегче, не смотри на меня так. Я не заслужил!

Хотелось сказать, что он заслужил, что он дурак, раз не видит очевидного. Но тут Семакин укутал меня в полотенце и примирительно шепнул:

— Пошли, Малая, подальше от людей, пока ты еще никого не убила в состоянии аффекта.

И утащил меня в направлении палаток. Еще раз обтер меня полотенцем. К нам подоспела Вита. Подруга протянула сухие вещи, предусмотрительно найденные в моей сумке и, оттеснив Семакина, скрыла меня от посторонних глаз покрывалом и приказала быстро переодеваться.

— А теперь рассказывай! — потребовала Вита, утащив мня в палатку.

И я выложила подруге все, как на духу.