Второй шанс книга вторая

По завершению моего рассказа, император кратко приказал:

- Аскеа, отчет о вчерашнем, не должен попасть в дипломатическое ведомство.

- Как вам будет угодно, ваше величество, - мгновенно отреагировал глава Тайного департамента.

- Берион, - продолжил монарх, - подготовь группу для зачистки шахтерского поселения.

Магистр помрачнел и существенно, но это был приказ императора, и Бериону не оставалось ничего, кроме как произнести:

- Будет исполнено.

- Каенару ни слова, - добавил его величество.

А я едва ли поверила в услышанное. Уничтожить шахтерское поселение в Харгане? Стереть с лица Нижнего Мира тех, с кем лишь накануне мы заключили союз, и этот союз был более чем выгоден империи. И ко всему прочему скрыть это от Каенара по причине того, что император прекрасно знал – его сын будет против.

- Да вы с ума сошли! - не сдержалась я.

И меня не остановил ни предостерегающий взгляд лорда Аскеа, ни возмущенный магистра Бериона, ни мгновенно заледеневший его императорского величества.

- Ваше величество, накануне ваш сын дал свое слово наследника империи. Документы, договора скрепленные подписями, и даже само поселение можно уничтожить, тут вы правы, уничтожить в принципе можно абсолютно все. Но этим приказом вы уничтожите и значимость слова вашего наследника! А это будет ударом не только по репутации принца Кераернаэрана, но и по нему самому!

Выслушав меня с мрачным неудовольствием, император холодно произнес:

- Именно по этой причине, я запретил сообщать что-либо моему сыну.

Что ж, судя по выражению на лице лорда Аскеа, мне следовало поклониться, принести извинения и смириться. Но как забыть лица детей, женщин, стариков, воинов, старейшин шахтерской деревни? Тех, кто поверил нам. Тех, кто доверился. Тех, кто бросил вызов собственным чиновникам и монарху, потому что… они поверили нам.

- Я не буду молчать! - вскинув подбородок, упрямо высказала императору.

Император резко поднялся.

Одно это движение заставило мгновенно осознать, что передо мной не просто человек, а правитель всей Великой Небесной Аркалад, и желание упасть на колени и смиренно просить о пощаде, стало почти нестерпимым.

Но император был неправ, и я это совершенно ясно осознавала.