Йозеф Калих, диспетчер марсианской станции «Маринер», спал, и рядом с ним тихо посвистывала носом симпатичная связистка Кристина. В этом регионе Марса царили холод, тьма и ночь, но планетологи с «Коперника», засидевшись в гостиничном баре, продолжали давний спор: что же такое Красное Пятно — пространственная сингулярность или темпоральная червоточина? Другие темы их не интересовали — по крайней мере, до разрешения этого вопроса. На тяжёлом крейсере «Тайга» было не до обзоров Маккефри — корабль, сближаясь с Эросом, маневрировал, чтобы уравнять свою скорость с прихотливым движением каменной глыбы.
Коммандер Чернов, старший связист, по-прежнему торчал у приёмника, но не новости вылавливал, а ругался с геофизиками из астероидной службы. Им хотелось, чтобы крейсер завис над самым лагерем, у остроконечных скал, и развернулся грузовыми люками к стаду горных комбайнов и бурильных роботов. Джон Э. Брэдфорд, экс-директор обсерватории «Кеплер», четыре дня не слушал радио и не смотрел ти-ви, а накачивался бренди, проклинал Лю Чена и оплакивал свою карьеру.
Адмирал Чавес на Лунной базе и адмирал Хейли, подлетавший к Марсу, не интересовались ни обзорами Маккефри, ни вообще каналом JBC, так как имели доступ к более серьёзной информации — секретным справкам, рапортам, докладам, отчётам экспертов и аналитиков.
Но Анжелотти, шеф «КосмоШпигеля», и Клеменс, глава пресс-службы ОКС, прослушали обзор от первой ослепительной улыбки до последней точки. Оба были профессионалами, оба вращались в сфере новостей, сенсаций и скандалов, и оба помнили, что JBC — влиятельный канал, а значит, и Патрик Маккефри — фигура не из последних.
Хотя, по мнению шефа «Шпигеля», Гюнтер Фосс мог дать ему сто очков вперёд.
На Посту 13, вмурованному в скальную поверхность плато Тартар, тоже присохли к приёмнику. Мучаясь от духоты и зноя, Свиридов, Демескис и Дюрант ловили сквозь треск помех голос Патрика Маккефри, и их охватывало ощущение причастности к событиям великим и небывалым. Они, все трое, были молоды, и потому наступающие времена являлись их эпохой, и новый мир, который воздвигнется на Земле после Пришествия, был их миром.
Свиридов думал, что он, вероятно, проживёт триста лет, и никак не меньше, и можно было биться о любой заклад, что Дюрант с Демескисом размышляют на эту же тему. Золотая рыбка, пущенная чужаками в бурный океан земного бытия, соблазнительно виляла им хвостиком.
Хуан Арьего, горнорабочий с прииска № 13044, приобщился к новостям в баре, между второй и четвёртой кружками пива.
