Вы все жжете! Часть 2

— Шарль, — укорила я, — мне очень нужна помощь.

— На мне где-то табличка висит? «Оказываю помощь всем желающим. Круглосуточно». Да?

— Всего хорошего, инор Буле.

Я развернулась, чтобы уйти, но как-то незаметно оказалась внутри его комнаты. Дверь захлопнулась перед носом, а мажонок недовольно бросил:

— Рассказывай, раз уж пришла.

— Ты вовсе не обязан помогать всем желающим, — холодно возразила я. — Выпусти меня. Ситуация становится неприличной. Моему жениху она точно не понравится.

Я развернулась, упершись спиной в дверь, и мрачно посмотрела на Шарля.

— Николь, рассказывай, что случилось. Незачем тянуть время.

Тут я заметила на одной из кроватей толстенный томик «История Лиденингов». У дяди был точно такой же. Переиздавался он каждые пять лет, так что в каждом уважающем себя дворянском семействе хоть один экземпляр, да был. У нас их было штук пять: после каждого исправления покупался новый, а старый же просто так не выбросишь — это неуважение к правящему семейству.

— Ищу нашего потерянного скелета, — правильно понял меня Шарль. — Но ты же не за этим ко мне пришла?

— Это тоже важно, — не согласилась я. — И как? Удалось кого-то найти?

— Есть один подозрительный. Похоже, он последний с медальоном на портрете. Но он не пропадал бесследно.

— Может, пропадал сын или брат? — Я цапнула учебник, надеясь, что открыт он на нужном месте.

— Есть такое, — кивнул Шарль. — Но следующий не пропадал тоже. А с этим весьма занятная история была.

Он требовательно протянул руку за книгой, я же, не желая ее отдавать, сдвинула за спину. Конечно, спиной много не почитаешь, но так больше вероятности, что расскажут что-то нужное, чем когда не будет даже такой мелочи для шантажа.

— Николь, у меня руки длиннее, — усмехнулся Шарль.

Что и доказал тут же, ухватив книгу обеими руками, так что мне даже подергаться не получилось. Но пожалеть я не успела, так как распахнулась дверь, в комнату влетел Пьер-Луи и явно растерялся от увиденного.

— Вы бы хоть запирались, — брякнул он. — Мало ли кто войдет, а вы тут обнимаетесь.

Сказал он это весьма недовольно, словно не одобрял даже не то, что обнимаемся, а что именно мы.