Вы все жжете! Часть 2

Я даже засомневалась, что у него то же, что и у нас — у меня принесенная еда такого аппетита не вызывала.

— Как вчера погуляли? — заинтересовалась Люсиль.

— Судя по всему, хорошо, — осторожно ответил Жан-Филипп. — Знаешь, я мало что помню. Отключился во втором кабаке. Зато эти двое точно погуляли хорошо. Более чем. — Он кашлянул. — Бернар сегодня утром женился.

— Это невозможно! Он не мог жениться на другой!

— У него выбора не оставалось. — Кузен предостерегающе пнул меня по ноге под столом, напоминая, что о моей помолвке говорить никому нельзя.

 — Дочь королевского казначея — не та особа, которой поутру можно сказать: «Дорогая, все было прекрасно. Увидимся еще как-нибудь». Особенно если над кроватью навис папаша.

— Это Альвендуа, — уверенно сказала Люсиль. — Вивиана с казначейской дочкой очень близко знается.

— Вивианы там не было, — зачем-то сказала я.

— Вот-вот, — мрачно засопел Жан-Филипп. — Просил же сначала расторгнуть помолвку с Антуаном, а уже потом крутить хвостом перед Бернаром.

— А он точно женился? — перебила я кузена.

 — То есть я верю, что в Храм его могли отконвоировать, а вот дальше… Дальше возможны варианты.

Я посмотрела на руку, на которой при приеме в род де Кибо проявилась загадочная татуировка. Я была уверена, что она связала меня с Бернаром. А в этом случае брак его с кем попало невозможен, даже если эта кто попало — дочь казначея. Пренеприятнейшая особа, между прочим, и старше Бернара лет на пять. Отец наверняка уже отчаялся ее выдать, а тут такая радость.

— Да какие варианты? — махнул рукой Жан-Филипп.

 — Точно женился, куда ему деваться.

Почему-то боли от потери не было, скорее, я чувствовала освобождение. Освобождение от обязательства, которое меня сильно тяготило в последнее время. Особенно вчера. Вчера… Вот Шарль порадуется, когда узнает: пропал такой замечательный вариант избежать брака с ним. Если, конечно, пропал.

— А в Храме ничего странного не было?

— Может, и было, но браку не помешало. И все из-за тебя. Просил же… Эх…

— Почему это из-за нее? — возмутилась Люсиль.

 — Можно подумать, Антуан его силком в постель к этой девице тащил, а Бернар цеплялся за стены и верещал: «Не хочу, я люблю Николь!»

— Понимаешь, он был не совсем трезв, — снисходительно пояснил Жан-Филипп.

По мнению кузена, данное обстоятельство извиняло совершенно все: и чужую ненужную постель, и последующий брак.

— Кто его заставлял напиваться с Антуаном? И вообще, если уж на то пошло, то ты куда больше виноват, — бухнула Люсиль.