Вы все жжете! Часть 2

— За других не говорите.

— Робер, вот ты — яркий пример тому, что живые мозги отказывают, — пошел в наступление призрак. — А у меня отказывать нечему.

— Я про это и говорю, — нехорошо прищурился дедушка. — В вашей голове, Ваше Величество, полнейшая пустота, в которой ничего не задерживается. Мы с вами о чем договаривались?! Что вы не станете подвергать опасности Николь, так?

Он орал, нависая над призраком и был столь страшен, что тот как-то сдулся и стал выглядеть маленьким нашкодившим мальчиком. Даже перо, ранее воинственно торчавшее, улеглось на тулью и стало притворяться обычной лентой.

Как я его понимала! Я бы сейчас не удивилась, начни дедушка выдирать клочки из Франциска и рассеивать по кабинету.

— Робер, да опасности же не было. Она была под моей охраной и под охраной Шарля.

— Повторяю, Ваше Величество, что вы о нем знаете? Возможно, после вашего ухода он бы ее сдал охране.

— Что ты, Робер. — Призрак отлетел на безопасное расстояние и выставил просвечивающие руки перед собой. — Мажонок бы так не сделал.

Он не такой.

— Не такой, не такой, — передразнил его дедушка, опять усаживаясь в кресло. — Про свою супругу вы тоже наверняка думали, что она не такая, и что в результате? Профукали королевство и для себя, и для своих потомков.

— Профукал, да, — грустно согласился Франциск. — И потомков профукал, чего уж. Просто с Анной все сразу было ясно, доверять ей нельзя было. Но все мы рабы своих слабостей, а в Анне было нечто. Такое, что позволяло вертеть к собственной выгоде окружающими: мной, придворным магом, даже сестрой.

Та, конечно, стерва еще та была, но у нее хоть оправдание имелось.

Франциск старательно уводил разговор с меня на дела давно минувших дней, и ему это неплохо удавалось. Дедушка успокоился и даже устало спросил:

— Извини, Робер, не скажу. Если уж до этих дней наружу не выплыло, то эта тайна умрет вместе со мной.

— Тоже мне тайна, — чуть пренебрежительно бросил дедушка. — В монастырь она поди не по собственному желанию попала.

Я новострила уши. Наверняка сестра королевы Анны была той еще штучкой, если ее заперли в монастырь.

С такой сестрой вряд ли она была тихой и кроткой. Впрочем, тихая в настоятельницы бы и не выбилась, а если бы пытались запихнуть — в ужасе отказывалась бы. Так что наверняка сейчас речь пошла о чем-то неприличном. О таком, о чем при мне обычно не говорили.

— Но какую карьеру сделала за несколько лет. От послушницы до настоятельницы крупнейшего шамборского монастыря. Сколько мне это стоило.